Социальный театр в Марий Эл появился не так давно, но уже успел приобрести славу в определенных кругах. Сложно дать ему определение и обозначить какие-то рамки, зная, что это движение дало начало нескольким инициативам, например, уличной и больничной клоунаде.
Когда меня пригласили на открытый мастер-класс по клоунаде, я не до конца понимала, как это связано с социальным театром, про который я много слышала в последнее время. Только знала, что последний − это чистой воды импровизация, где принимают участие как артисты, так и случайные люди. Ясность помог внести человек, который занимается этим более десятка лет – йошкаролинец Роман Буссе, организатор перформансов и актер любительского театра.
Несколько слов про спектакли
− Раньше мы больше занимались социальным театром, чем сейчас, − с таких слов начинает рассказ мой собеседник. − Набирали людей из разных социальных групп – пенсионеров, работников заводов, учителей, фрилансеров, смотрели, каков процент тех и иных в городе, и выводили их на сцену, чтобы озвучить как можно больше точек зрения на тот или иной вопрос. Один из этапов развития нашего любительского и социального театра — массовый перформанс «Selected», во время которого зрители сами выбирали «сцену» и становились участниками действия. Например, подходили к конкретному перформеру и вступали с ним в контакт. Перформер не равен актеру, потому что ничего не играет, а действует конкретно.
Что делаете, если люди приходят пассивные?
− Мы никого не заставляем участвовать. В этот момент мы наблюдаем за зрителем. На моей памяти, из шести спектаклей только на двух зрителям удалось разнять «дерущихся», на остальных люди просто смотрели.
У вас несколько спектакли на острые темы. Как к ним относятся зрители?
− Однажды нам заказали спектакль про ВИЧ. Мы проводили для школьников и студентов тренинги, на которых разбирали тему со всех сторон, многие из них знали о ней поверхностно, но именно в формате социального театра усваивать серьезные вещи проще. У социального театра есть свои стандарты, прежде всего – это взаимодействие, дискуссия. В феврале 2020 года мы пригласили режиссера из Санкт-Петербурга Сашу Марьина, который вместе с нами ставил перформативный спектакль «Новая папка (2)», состоящий из высказываний йошкаролинцев о своем городе, ответах на вопрос «Уезжать или остаться», о городских легендах, а также национальные вопросы и споры. Мы показали его только два раза, потому что решили: такие «разговоры» не должны приедаться. Постоянные спектакли − это не про социальный театр.
А про что это?
− Социальный театр это про нас с вами – настоящих, живых людей с говором и акцентом, которые могут себе позволить танцевать и петь, как нам хочется. В хорошем социальном театре ты не обязан быть профессионалом, ты можешь быть собой. Большинство ребят не имеют актерского образования, но им важно высказаться со сцены. Сейчас мы не создаём новых перформансов, потому что в данный период времени нам нечего сказать или не хочется говорить.
Смех продлевает жизнь
Но репетиции у вас продолжаются, значит ли это, что социальный театр никуда не делся?
− Мы сейчас ушли в клоунаду, не знаю, насколько это про социальный театр. Мы занимались уличной клоунадой, тренингами, а сейчас собираемся пойти в больницу. Больничная клоунада чрезвычайно ответственная и сложная задача. Она развита в отдельных регионах страны, и в Марий Эл ее практически не было. Клоун не должен проводить массовые праздники в больницах или приходить за тем, чтобы устроить там спектакль, он сам должен стать тем, кто идёт в больницу «за помощью». Потому что ребенок должен чувствовать себя сильным рядом с таким персонажем. У нелепого дурачка все валится из рук, он не знает, что происходит и как ему быть – эта позиция выигрышна с точки зрения того, что малыш помогает вывести его из неопределенного состояния и ставит чужую беду на первое место, забывая о своей. А между тем, у детей бывают тяжелые состояния, когда они отказываются есть, долгое время сидят в четырех стенах. В мире социального театра есть история, когда актер пришел к умирающему мальчику и удачно сымпровизировал ситуацию, сказав «Представляешь, ты первым узнаешь, что Там». Нам сложно представить, какова жизнь в хосписах, но мы точно знаем, что любому ребенку нужна надежда на какое-то чудо. Вот мы к такому и готовимся: это очень страшно и ответственно. Мы никогда не знаем до конца, какое именно слово или действие окажется для пациента «тем самым», нужным. Поэтому и важно учиться взаимодействовать, как можно с большим числом людей, выбранным случайно из толпы. Точно так же и уличная клоунада. Здесь нет прописанного сценария, это импровизация в чистом виде. Артист наблюдает и действует, исходя из состояния первого встречного.
Цель – вызвать эмоции?
− Нет. Цель – прийти к нему за помощью, попросить так, чтобы ему ответили. Взаимодействие, которое не принесет разрушения – ни внутреннего, ни внешнего. Разрешить прожить эмоции. Детям часто запрещают плакать, а больничный клоун согласен на любые эмоции и может заплакать вместе с ребенком. Это и есть помощь, которую мы получаем друг от друга.
Насколько у вас большая команда больничных клоунов?
− Ее нет, она только создается. Кто будет первым – загадка для всех. Обязательно это должна быть пара, например, опытный уличный клоун и его ученик, который просто наблюдает. Так проще ситуацию держать под контролем.
Как люди приходят в вашу команду?
− Часть – это зрители, часть – люди, которые узнали о нас через соцсети и написали, что хотят походить на наши занятия. Обычно есть куратор, инициирующий выступление, к нему в основном и обращаются.
Для вас это увлечение или работа?
− Жизнь. Когда не можешь найти или создать профессиональное сообщество, которое тебе подходит, ты создаешь его сам. Социальный театр – это отличный формат, удобный для многих любителей исполнительских искусств.
Какой была самая необычная реакция на ваши выступления?
− Маленький мальчик описался от смеха, а потом заплакал. Это было еще в Москве, когда наша команда взаимодействовала с посетителями ТЦ. Если говорить про Йошкар-Олу… Не знаю. Самое любимое – это смех. Просто радовали детские реакции, эти неподдельные эмоции, когда ребята осознают, что могут включиться в игру. Вот попробуйте осторожно поднять руку. Что чувствуете? Робость, страх? Откуда появились эти эмоции? В театре это называется «от внешнего к внутреннему». Мы идём от формы к внутренним ощущениям персонажа и тем самым вызываем различные реакции вначале у себя, а затем и у зрителя.
Любимый момент – когда один на один встречаешься со зрителем. Неважно, какое мероприятие. Надо уметь работать со всеми видами зрителей. Это тяжело, ты не можешь сказать «это плохой зритель, я ухожу». Зачем тогда вообще заниматься театром? Да, встречались агрессивно настроенные люди, были неприятные моменты. В радикальных случаях нужно просто «cнять маску» и сказать: «Отойди, пожалуйста». А так нас всегда спасает игра. Когда грубияны чувствуют, что попали в дурацкое положение, они внутренне переживают − произошла встреча ролей, он в маске, ты в маске. В итоге он может испугаться своего положения и уйти, чтобы не стать предметом насмешки.
Мы периодически слышим про социальный театр, иногда видим, но никогда − постоянно. Почему?
− Очень трудно удержать определенную команду. Кто-то уходит в профессиональный театр, кто-то теряет интерес или не находит времени. Такая стихийная вещь. Социальный театр − это об объединении людей разных возможностей, культур и происхождений. Он будет, пока есть те, кто желает им заниматься.
Фото Татьяны Островской
Читайте также: в Йошкар-Оле состоялось открытие нового социального арт-проекта «Быть».
