Когда Сергей попал в госпиталь, доктора насчитали в его теле полсотни осколков, некоторые микроскопические. Часть удалили, но штук 40 трогать не стали, в том числе и тот, что сидит в печени – иначе, говорят, мы тебя всего исполосуем. Так и живет теперь Казак 11 (это его позывной), нашпигованный металлом.
Жизнь не баловала Сергея с самого детства: маму рано похоронили, отчим загремел в тюрьму. И отправился он вместе с тремя братьями и сестрами в Люльпанский детский дом. Когда окончил школу, вернулся в Куженер к бабушке.
Служил в Союзе, но в Афгане побывал
Самостоятельная жизнь началась с того, что окончил профтехучилище, стал трактористом. Устроился на работу, а тут повестка из военкомата. Он, как круглый сирота, по закону имел право на отсрочку, но парень сам напросился в армию. Ну, раз рвешься, давай, сказал военком, и очутился он в 40 - градусной жаре города Ашхабада, где проходил учебку. Затем Термез, здесь младший сержант уже сам занимался боевой подготовкой военнослужащих Афганистана, где еще шла война. Это был сброд, в том числе и вчерашние моджахеды.
Кормили там хорошо – усиленный «афганский» паек, но приходилось быть в постоянной боевой готовности – их часть находилась в резерве воевавшей в Афганистане 40-й армии. Случись какая-то серьезная заварушка, они должны были прийти на помощь.
В Афгане Воронцов все-таки побывал. В это время уже начался вывод наших войск, и он по замыслу советской пропаганды должен был проходить красиво. Поэтому ночами мы угоняли на тот берег новую бронетехнику, - вспоминает Сергей, - а днем на ней по знаменитому мосту Дружбы уже под телекамеры войска выходили в Союз. Побитые БМП и БТР мы потом гнали обратно, но уже ночью. Поучаствовать в боевых действиях Сергею тогда не довелось, хотя на усиление к погранцам их посылали – банды с афганской стороны пытались прорваться в Союз, нападали на наши заставы.
Ну а в самом конце 1988 года пришел долгожданный дембель и возвращение на родину.
Есть еще порох в пороховницах
Чем я только не занимался за эти годы: работал в совхозе, в охране, был оператором котельной, пытался фермерствовать и даже одно время стал предпринимателем, рассказывает Воронцов. Женился, родился сын Андрей. Завел дом в покинутой людьми деревне Мари-Йошкарэнер, там и провожу большую часть времени - нравится тишина.
И вот эту, казалось бы, размеренную устоявшуюся жизнь, сломали события на Украине. Когда началась специальная военная операция, я места себе не находил, признается Сергей Николаевич и все больше приходил к мысли, что нужно ехать, хотя, отслужив срочную, не думал, что когда то еще доведется взять в руки автомат.
Сомнения были – все-таки уже 54 года, возраст. Думал, переживал, жена была против, но потом махнула рукой – все равно, говорит, сделаешь по своему. «Спусковым крючком» стала смерть журналистки Даши Дугиной - не хочу я, говорит Воронцов, чтобы такой беспредел пришел в нашу страну. И все эти «ценности» с ЛГБТ, наркоманией, которые Запад пытается нам навязать, мне совсем не по душе. Не дай Бог, чтобы наши дети, внуки жили в такой России.
Живого места не осталось
В общем, прошел медкомиссию, подписал с министерством обороны контракт на четыре месяца. Из Марий Эл тогда отправились 10 человек добровольцев – в основном сорокалетние мужики, и два аксакала - каждому по 54 года. Прибыли бойцы в Луганскую область, укропы там сильно напирали, людей катастрофически не хватало, времени на боевое слаживание просто не было, поэтому нас сразу бросили на передовую неподалеку от Кременной. Сначала находились на территории брошенного завода, потом окапывались в лесу. Прилеты были каждый день, ночами постоянно шастали украинские диверсионно-разведывательные группы, которые искали слабые места в нашей обороне.
Перебрасывали, бывало, по несколько раз в день - туда, где горячо. Мы, штурмовики, находились на самом передке - от противника буквально в нескольких километрах. Повоевать Сергей успел всего 15 дней. Их взвод, это было уже под Сватово, получил приказ на трех БТР зайти в тыл врага. Но там их, похоже, уже ждали - среди местных есть те, кто работает на разведку ВСУ.
Огнем противника два бронетранспортера были подбиты, бойцы, укрывшись за ними, открыли ответный огонь. Последнее, что я помню, вспоминает казак11, это шипящий воющий звук и вспышка. Очнулся - кругом стоны, боль во всем теле. Потихоньку оклемались и начали отход к своим, тяжелораненых несли на плащ-палатках, к счастью обошлось без «двухсотых». Сергей шел сам, метров пятьсот до лесополосы добирались, наверное, часа два. На дороге их уже ждала «линза» - бронированная армейская «санитарка».
Доставили ребят в госпиталь, а там эвакуация - накануне два прилета «Хаймерсов», один взорвался, вторая ракета в стене торчит. В итоге раненых вертолетами эвакуировали в Белгород. Месяц на койке, военно-врачебная комиссия, отпуск на долечивание, поэтому, когда Воронцов вернулся в часть, служить ему оставалось всего ничего. На передок дедов уже не посылали, а вскоре и вовсе отпустили по домам.
Кто приехал за идею, держатся до конца
Чувства после командировки у меня противоречивые, признается Сергей Николаевич. На счет страшно – не страшно. Страшно, конечно, но потом привыкаешь. Люди тут быстро раскрываются, те, кто приехал чисто за деньгами, делают ноги уже через несколько дней - рвут контракт. На солдатском сленге их прозвали «пятисотыми». Те, кто приехал за идею, кому за «державу обидно», держатся до конца: продлевают контракт, возвращаются в строй после ранения.
Что касается обеспечения, то стрелкового оружия там хватает, а вот серьезные игрушки вроде коптеров, приборов ночного видения очень нужны. Гуманитарщики выручают, но бывает и такое, что гумпомощь видишь потом на прилавках магазинов. Местное население в целом за нас: рассказывают о зверствах укронацистов, просят – вы, ребята, только не уходите, но, с другой стороны, есть и предатели, которые сдают наши позиции. В общем, всего намешано.
Сейчас Сергей занимается реабилитацией, вот и на встречу появился прямо из больницы. Прогресс есть, но пока без обезболивающих не обходится ни один Божий день. Живет в деревне, забот хватает: расчистка снега, колка дров, лесные прогулки на лыжах. И думы о будущем.
- Переписываемся с ребятами из своей роты, есть намерение сообща вновь отправиться на передовую, - говорит на прощание Казак11. - Терпеть не могу мужиков, которые бегают от мобилизации, прячутся за юбками жен, а Родину то кто будет защищать.
Фото предоставлено Сергеем Воронцовым.
