Ренат Магсумов мог погибнуть несколько раз, но в 2001 году, уже оправившись после ранения и вернувшись в Йошкар-Олу, он лично принял высокую награду – орден Мужества, хотя и тогда, и сегодня считает себя в первую очередь «коммунаром», для которого важно нести добро людям.
Барачное детство на городской окраине
Ему нет еще 40, он женат и, как сам говорит, «имеет удовольствие» воспитывать двоих сыновей, у него открытый взгляд и веселые глаза, а еще неудержимое желание обеспечить своей семье достойную жизнь, а детям – воспитание. Но, в отличие от большинства своих сверстников, у Рената каждая цель, мечта – осознанная, прочувствованная, выверенная. Он умеет расставлять приоритеты, и тогда уже ничто не может свернуть его в сторону – всему этому его научила жизнь.
Судьба никогда не баловала Рената, его детство прошло в бараке на городской окраине. Он был четвертым ребенком в многодетной семье бывшего прапорщика Зуфара Магсумова, который после службы в армии долгое время работал в ПАТП-1. Ради семьи и пятерых детей долгое время трудилась техничкой в ближайшей школе и его жена Венира.
- Мне сначала было неловко за маму, даже стыдно, - признается сегодня Ренат, во дворе и школе слывший душой компаний и заводилой всех дел. – Вокруг меня всегда собиралось много друзей, мы тогда уже с девчонками дружили.
Но бедность семьи, в которой на счету была каждая копейка, а младшие донашивали одежду старших, не озлобила мальчишку. Тогда, в 90-е годы, почти все так жили, объясняет он. Наоборот, научила ценить и радоваться малому, особенно если это достигалось собственным трудом.
Ренат каждый день помогал маме убираться в школе, подметая лестничные пролеты с третьего до первого этажа. Любил ходить с отцом в автопарк, собирать грибы-ягоды, орехи, рыбачить. Это было не только развлечением и отдыхом, но и снабжало семью продуктами - природными дарами.
Вместо шубы – велосипед!
- Где-то с пятого-шестого класса я уже сам собирал, сушил и кое-что продавал, - вспоминает Ренат. – Став постарше, мы с другом разгружали машины с овощами и фруктами, дынями и арбузами. Нам платили этой же продукцией. Кстати, только тогда я впервые попробовал пастилу. Понравилась? Очень! У нас дома вообще никогда не покупали сладкого – не было денег. Из сладостей только варенье.
На игрушки у родителей тоже не хватало. Поэтому Ренат вместе с младшим братом невероятно бережно относились ко всему, что им дарили или они зарабатывали сами. К слову, кроме всего прочего, мальчишка еще наладил свой маленький бизнес – мойку машин.
- За месяц мог скопить деньги на новые ботинки. Я их берег, поэтому по три года ходил, - с легкой полуулыбкой вспоминает сегодняшний папа. – Игры тоже сам покупал. Хотя у нас в семье до сих пор хранится паровоз, который нам подарил старший брат, тогда ставший курсантом военного училища. Мы играли с ним только по праздникам. И он до сих пор работает!
А сколько радости было у всех, когда родители вместо шубы маме, на которую копили несколько лет, купили Ренату велосипед!
- Мама сама так решила и была этому очень рада, потому что весь двор катался на велосипедах, - вспоминает сын. – Но он у меня был ровно неделю. Я стоял с хлебов у кассы в магазине, когда увидел в окно, как какой-то мужчина садится на мой велосипед и уезжает.
Целый квартал мальчишка бежал за вором и кричал, но никто ему не помог. Ему было обидно не за себя - за маму…
Он до сих пор невероятно трепетно относится к ней и ценит за любовь, с которой она растила детей, за ее заботу о них.
- Мама никогда не жалела сил на нас, детей, следила, чтобы мы всегда ходили в чистых и наглаженных платьях и рубашках, - едва ли не со слезами вспоминает Ренат. - Вот говорю, а у самого комок к горлу подкатывает: тяжелое было время, но тем и дорого!
Дорого оно и беззаботным детством, когда ребятня бегала-прыгала по дворовым сарайкам, когда до ночи играли в прятки и футбол, а по соседству отцы забивали «козла». Нравилось тогдашним мальчишкам пройтись в выходные дни по расположенной тут же «барахолке» - на людей поглазеть, а вечером возле прилавков найти мелочь на мороженое или жвачку.
- А еще помню, отправят меня за дровами в сарайку, а там бочки с груздями. Они такие хрустящие! Ну как не залезть в бочку и не набрать грибов, – смеется Ренат.
Гопник или коммунар?
Но что удивительно, о чем бы он ни говорил, разговор все время возвращается к любимой школе – бывшей 18-й, ныне Лицей Бауманский, и его директору – Григорию Ефимовичу Пейсаховичу. Эта связь прочна и поныне. Но самое главное, именно здесь, уверен Ренат Магсумов, он – обычный дворовый мальчишка, заводила и непоседа, получил такой стержень, который не раз выручал его в жизни.
Коммунар, коммунарские сборы – эти слова хорошо знакомы и дороги всем выпускникам 18-й школы. Добрая традиция выезжать большим школьным коллективом на сборы, где ученики разных возрастов постигают настоящую дружбу и ощущают мощную силу, объединяющую людей ради справедливости и поддержки друг друга, до сих пор жива в Лицее Бауманском.
И здесь по-прежнему в большой орлятский круг встают лицеисты, педагоги и, конечно, сам генеральный директор, чтобы ощутить плечо друга и товарища, всем вместе разделить проблемы и радости.
Кстати, Ренат Зуфарович по праву считается коммунарским «стариком». Со дня окончания школы только дважды пропустил сборы, потому что жил в других городах.
Эта воспитанная в школе вера в себя как в человека помогла ему противостоять стадному чувству безрассудной толпы, когда он, 14-летний подросток, мечтающий о наказании обидчиков, пришел в группировку.
- Вы же помните, времена тогда в 90-е были неспокойные: в семьях – бедность, родители по несколько месяцев не получали зарплату, вот и появились различные группировки, гопники, - откровенно рассказывает Ренат, с детства привыкший самостоятельно решать свои проблемы. – Однажды с меня сняли шапку, купленную на свои деньги, да еще поддали хорошенько. Потом история повторилась, и на этот раз я получил в лицо.
Чтобы найти обидчиков, Ренат сам пришел в группировку своего района.
- Там были жесткие законы: нельзя пить, курить, нужно было заниматься спортом. Дважды в месяц собирали деньги на чай-сигареты осужденным и на адвокатов, - продолжает Ренат. - Сейчас я понимаю, что это все управлялось взрослыми из мест лишения свободы. Они умело использовали разрушительный эффект толпы, когда в подростках просыпается стадное чувство.
Но Ренат, пропитанный коммунарским духом, сумел противостоять ему и избежать криминала. Обидчики? Со временем понял, бессмысленно искать их в толпе, где все на одно лицо.
Неудивительно, что когда мечту об институте пришлось отложить, несостоявшийся студент пришел работать в родную школу, где его хорошо знали, ему доверяли, и где он был своим.
У танкиста шансов выжить больше
Порой остается только удивляться, как одних судьба спокойно несет по тихому течению жизненной реки, а для других, как например, для Рената Магсумова, выбирает бурные воды, с перекатами и воронками. Не потому ли еще в детстве ему довелось через многое пройти, чтобы, повзрослев, достойно выстоять и пройти через грохот, пот, грязь и смерть реальной, а не киношной или компьютерной войны?
Родные проводили Рената в армию в июне 1999 года, через неделю после 18-летия. Команда призывников из Марий Эл, как вспоминает он сам, – крепких, коренастых ребят, воспитанных улицей, прибыла в Ростовскую область в войска МВД. Они не скрывались от службы, хотя знали и о дедовщине, и о погибших в первую «чеченскую» кампанию, и о том, что в регионе снова вот-вот вспыхнет война. Многие, как Ренат, мечтали об элитных войсках – спецназе. Но еще больше они хотели жить!
- Сынки, ребятки, вы все пойдете воевать! - так напрямую обратился к ним офицер, прибывший в часть за пополнением для танкового батальона. – Спецназ – это воюющая пехота, а у танкистов в танке, на броне которого едет спецназ, шансов выжить больше.
Тогда эти несколько слов бывалого вояки, подаривших надежду выжить в бойне, о которой он еще только был наслышан, насколько поразили Рената, что он вместе с другими выбрал танк.
Ускоренный курс в «учебке», где солдаты-срочники днем и ночью постигали воинские профессии механика-водителя, наводчика, заряжающего и, наконец, командира. Первые лычки младшего сержанта. И вот Ренан Магсумов - уже командир танка Т-62, которому доверили самому учить молодежь.
О той поре он вспоминает, как о времени противостояния и очередного испытания на прочность. Но разгул дедовщины, когда доставалось даже ему, сержанту, не поколебал его твердого убеждения, что в любых обстоятельствах нужно оставаться человеком.
- Я всегда за коллектив, за идею, - объясняет Ренат. – Прекрасно понимал, как тяжело моим подчиненным ребятам вдали от дома, родителей, друзей.
Ему и самому было непросто: мама писала, что болеет отец, не хватает денег на продукты. Да и от романтики военной службы не осталось следа!
Вторая «чеченская»
Чечня в его жизнь ворвалась в первые январские дни 2000 года: сначала в военном эшелоне, затем с грохотом и скрежетом батальона на марше, во время зачисток – с пулями и снарядами, бьющими по броне, и криками по рации, на отдыхе – в холодных палатках в грязном месиве перепаханного поля Ханкалы, под Грозным.
Впрочем, еще раньше в сердце Рената пришла и по-прежнему кровоточит боль от гибели близкого друга – Нургаяна Шамуратова, с которым он с самого начала армейской жизни хлебал солдатскую кашу.
- Нургаян ушел в Чечню в конце декабря 1999 года в первой колонне, хотя мог бы остаться, потому что нужны были заряжающие, а он был механиком-водителем, - рассказывает тихо Ренат. – Прощаясь, он отдал мне фотографию свой семьи: «Передашь им». Я обозвал его «дураком», мол, сам передашь…
Тогда друзья поругались. Но чуть позже Ренат понял, видимо, Нургаян чувствовал, что ему не суждено вернуться домой. Он сгорел в танке.
С того дня смерть и за ним ходила по пятам. Ренат до сих пор помнит буквально все до мелочей, как будто только вчера выезжал на зачистку в села, где за спинами мирных жителей прятались боевики. Каждое слово возвращает его к пережитому невероятному напряжению и злости от горящих танков и гибели молодых ребят. Он по-мужски сдержанно восхищается солдатской взаимовыручкой, когда товарищи, рискуя жизнью, под снайперскими пулями и снарядами гранатометов вытаскивали раненых с поля боя. И по-прежнему дорожит буквально сходу возникавшей невероятной дружбой, когда, только познакомившись, все с полуслова понимают друг друга и на всех делят последнюю банку тушенки из скудного сухпайка.
Последний бой
В таких же подробностях командир танка Зуфарыч, как по-свойски называли его окружающие, помнит тот свой последний бой, за который позже он получил орден Мужества.
Военная операция в марте 2000-го за село Комсомольское - особая веха в истории второй «чеченской» кампании. В течение нескольких недель здесь, в заранее укрепленном родовом гнезде полевого командира Гелаева, шли кровопролитные бои. Силы долгое время были неравные: боевики, среди которых было немало иностранных наемников, почти в два раза превосходили спецназ и федеральные войска.
Это был жестокий бой. Танк Магсумова успешно вел огонь, прокладывая дорогу спецназу. В какой-то момент, прикрывая командира полка, буквально на открытом месте принял огонь на себя. И в это время ударивший по нему снаряд попал в топливный бак…
Экипаж спасло то, что снаряд прошел по касательной, и в баке практически не осталось топлива. От взрыва Ренат, который вылез из люка уточнить координаты очередной цели, потерял сознание и упал внутрь башни.
- Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся, изо рта, ушей, носа текла кровь. Кричу по радиостанции – все молчат. Трогаю шлемофон, а у него вместо «уха» одни провода висят, значит, связи с внешним миром нет, - рассказывает он. – Я опять кричу. Смотрю вверх, в люке - голубое небо и черный дым. Понимаю, сейчас все вспыхнет, взорвется, а я не могу вылезти. И слезы: что, и это все? Я сейчас умру? Как говорят, вся жизнь пролетела перед глазами вспышками: семья, орлятский круг, сборы. Мне 18 лет! Хочется домой к маме-папе…
От сильной контузии у него кружилась голова, все плыло перед глазами, израненное осколками тело было безвольным. Но безумное желание жить не оставляло даже тогда, когда ребята из спецназа вытаскивали его из танка, а потом по грязи волокли за угол ближайшего дома. По правилам противника, его должен был добить снайпер, и Ренат ждал, когда вдогонку прилетит пуля.
Но ему повезло и на этот раз! Потом еще, когда рядом оказался военврач и буквально спас, вовремя оказав первую помощь. И позже, когда его смогли довезти до медсанчасти в паре километров, а потом на вертолете переправить в госпиталь Моздока.
Кстати, в госпитале Нальчика он случайно узнал, что если бы в свое время не перешел в другой танк, оставшийся без командира, то погиб бы еще раньше.
Из героев в уклонисты
Родные ничего об этом не знали. И долгое время даже не догадывались, потому что Ренат заранее написал им письма и попросил знакомых периодически отправлять домой. Только через три месяца после ранения он сам позвонил из Пятигорского госпиталя.
За несколько отведенных минут Ренат, еще ощущая последствия контузии и с коростой в пол-лица, как мог, постарался успокоить родителей. И все же сердце отца не выдержало - через неделю его не стало.
С этого известия в жизни Рената началась новая борьба за право жить с высоко поднятой головой. До сих пор его мучает обида, что из-за людского равнодушия он не смог попрощаться и проводить отца в последний путь. Его отпустили слишком поздно.
А затем новый удар: на имя уже умершего главы семьи и его супруги пришло письмо из воинской части, в котором их предупреждали, что сын самовольно оставил место службы и ему грозит наказание.
Для Рената, который никогда не косил от армии и готов был умереть, выполняя свой воинский долг, это послание стало последней каплей, после которой он решил не возвращаться в часть. Негодуя и возмущаясь, сам пришел с письмом в военную прокуратуру, где его поддержали и подсказали, как быть дальше.
Полгода Ренат Магсумов, открыто живя в Йошкар-Оле, числился в розыске. Как потом выяснилось, ошибочно. За это время бывший танкист прошел медкомиссии и получил полную «отставку».
Вперед напролом, как танк
Свое 20-летие он встретил рабочим на стройке в Москве.
- Не поверите, до сих пор обидно: мне хотелось провести этот день с ребятами и девчонками где-нибудь на природе, на шашлыках, с гитарой. А я сидел с десятком мужиков-работяг в общежитии, на столе – гречневая каша, котлеты и водка, - рассказывает Ренат.
Впрочем, выжив на войне, он знал, что нельзя топтаться на месте, нужно двигаться дальше. Поэтому со стройки ушел в промышленный альпинизм, ремонтировал Останскую телебашню, красил мосты. А потом увлекся торговлей. С этой сферой он познакомился еще в детстве и немало в ней преуспел, конечно, на своем уровне. Но интерес снова проснулся, тем более, что теперь у него было гораздо больше возможностей. Он много учился, общался, каждый раз ставя перед собой новые цели. Со временем пришел профессионализм, а затем и признание и авторитет.
Сегодня он успешный деловой человек и семьянин. Впрочем, как сам говорит, все же на первом месте у него – семья.
Хотя для многих своих школьных друзей и нынешних учеников Бауманского лицея, его педагогов и, конечно, генерального директора Ренат Магсумов в первую очередь – надежный товарищ и «старик» коммунарских сборов, с которого ребята берут пример.
Патриот года
Он никогда не забывал дорогу в школу. Куда бы ни закидывала его жизнь, всегда возвращался сюда. Но однажды эту радость омрачил тот факт, что из-за реконструкции и ремонта лицея он не увидел портретов трех выпускников школы, погибших в Афганистане и Чечне. Как же так? Этот вопрос он не раз задавал директору лицея.
И вот в 2014 году в Бауманском лицее состоялось торжественное открытие мемориала памяти. На стене школьного здания рядом с центральным входом появились контуры гор, видные издалека, на их фоне - памятные доски с портретами и надпись «Ушли и не вернулись, ребята с наших улиц…».
- Мы, ветераны локальных войн, родственники погибших ребят бесконечно благодарны Григорию Ефимовичу Пейсаховичу за этот мемориал, сделанный не для «галочки», а с глубокой искренностью и на века, - так коротко выразил свою признательность Ренат Магсумов.
В тот же год ему в торжественной обстановке в Правительстве Марий Эл был вручен кубок «Патриот года».
- Я держал его в руках и не мог понять, за что мне такая честь? – откровенно признается Ренат Зуфарович, который расценил эту общественную награду как аванс. И включился в общественную работу.
Сегодня он в гуще ветеранского движения. Как всегда, с огромной отдачей и заинтересованностью возглавляет Йошкар-Олинское отделение ветеранов «Боевое братство» и является начальником городского штаба «Юнармии». Состоит в координационном совете по патриотическому воспитанию молодежи при горадминистрации столицы.
И неудивительно, ведь его боевой и жизненный опыт – не только личное достояние. Он помогает новым мальчишкам и девчонкам выбрать правильное направление в жизни, поверить в то, что когда-то их прадедам помогло отстоять независимость Родины в Великой Отечественной войне, а дедам и отцам – выстоять в последующих войнах.
Конечно, Ренат Зуфарович не один на этом поле «боя» за умы и сердца молодого поколения. Рядом друзья и коллеги из других ветеранских организаций. Вместе они заботятся и о старших – матерях и вдовах своих погибших товарищей.
Кем на роду написано?
Впрочем, сейчас Ренат Зуфарович верит не только в дружбу. С войны он, бывший атеист, вернулся человеком с раненным телом, но с исцелившейся душой.
- В госпитале в Моздоке, когда с меня сняли всю грязную, прожженную и залитую кровью одежду, я попросил санитара отдать мне личные вещи, - рассказывает Ренат.
Каково же было его удивление, когда санитар вместе с записной книжкой, медальоном и письмом мамы, пропитанным соляркой, подал ему православный крестик.
- Я сказал, это не мой! Я – атеист. И даже если был бы верующим, то мусульманином, - продолжает он. – А санитар накричал на меня: «Крестик был в твоей форме. Он тебе жизнь спас!»..
Лежа в реанимации в полубреду, Ренат вновь и вновь переживал тот бой, слышал выстрелы, крики, стоны, сквозь которые пробивались эти чудодейственные слова: «Он тебе жизнь спас!».
Ведомый их силой, уже в Йошкар-Оле Ренат сначала пришел в православный храм и пообщался с батюшкой. Потом - в мечеть, где побеседовал с муллой. Выслушали его оба священнослужителя и подтвердили: это Бог тебя спас!
- Еще мулла сказал, Бог – един, просто веры у людей разные, - объясняет Ренат Зуфарович. – И я понял, что мечеть – это мое, родители дома всегда по-татарски говорили. С тех пор верую, но без фанатизма, зато по мере сил помогаю людям.
Кстати, тогда же, в первую встречу в мечети, Ренат узнал, как переводится его имя: заново рожденный. О двух рождениях рассказала ему как-то и случайно встреченная гадалка. Так, может, все-таки не зря люди придумали поговорку про то, чему быть, того не миновать - мол, так на роду написано и именем закреплено?
Напомним, ранее «Марийская правда» рассказала об офицерской судьбе нового военкома Марий Эл Юрия Аксенова.
