Как только в эфире звучал позывной «Носилки 32», медицинская «МэТэЛБуха» неслась в самое пекло боя. Вообще-то он имел полное право остаться в медпункте, но начмед Эдуард Уруков всегда был впереди своих санитаров.
Стоматолог легкие зашивал
Однажды он подсчитал, что из семи лет службы на Кавказе более трех провел в боевых условиях: под шквалом огня, в грохоте и дыму спасал жизни ребят из своего 503-го мотострелкового полка.
– Через мои руки прошло невероятно много людей. По документам я врач-стоматолог, но на войне и швы на печень накладывал, и легкие зашивал, про ампутации вообще молчу… даже роды принимал, – рассказывает подполковник медицинской службы Эдуард Уруков и добавляет, шутя: – Так что изо рта я вылез очень давно и теперь уже не вернусь.
Вот в этом он весь: от серьезного до шутки у него один шаг. То смахивает слезу, то тут же улыбается, вспоминая первые годы службы, когда летом 1999 года вместе с женой Анжеликой они, выпускники Самарского военно-медицинского института, приехали по направлению во Владикавказ.
– У супруги сначала была паника, мол, нас на места убитых стоматологов направили, – вспоминает с улыбкой Эдуард Владимирович и тут же вновь становится серьезным. – С женой приехали в часть 1 августа, нас поселили в комнатке при медпункте. А 4-го меня уже отправили на полигон. Мы стреляли неограниченно из всех видов оружия, никто не сомневался, что ведется подготовка к конкретным боевым действиям. Я? Тоже. Я же кадровый военный и конкретно к этому готовился.
Детские мечты – это серьезно
Стать военным Эдик мечтал с детства, впрочем, так же сильно он хотел быть врачом. Мальчишкой не задумывался о выборе – просто были два сильных желания, которые возникли практически ниоткуда. Во всяком случае, именно так считает сегодня Эдуард Владимирович.
Хотя, как известно, для пытливого детского ума ничто не проходит бесследно. Он запоем читал, находя в каждой книге что-то невероятно интересное и полезное для себя. Иной раз засиживался за полночь, пряча очередную книгу под одеялом. Особенно запомнилась ему 12-томная серия «Венок славы» с художественными произведениями и публицистикой о Великой Отечественной войне. Он прочитал их на одном дыхании.
– А однажды к нам в дом пришел выпускник мамы и папы, они работали учителями. Тогда уже шла «афганская» война. Он положил перед ними боевой орден и сказал: «Я получил его благодаря вам», – рассказывает задумчиво Эдуард Владимирович. И ему даже не приходится вспоминать свои впечатления от той встречи – настолько ярким было событие для мальчишки.
Возможно, именно тогда военная история Великой Отечественной войны, которой он увлекался, обрела связь с реальностью. Для него она всегда была живая, поскольку в родных Чебоксарах есть улица Урукова, названная в честь родственника Эдуарда Владимировича – Героя Советского Союза Виталия Ивановича Урукова, погибшего в самом конце войны. Его имя увековечено в названиях еще нескольких сел и городов Чувашии.
Медицина победила!
Поэтому совсем неудивительны мечты мальчишки о военной карьере. Хотя сам он до сих пор считает, что это спонтанное желание. Как и уверенность, что обязательно станет врачом. Даже еще не определившись с выбором, Эдик, тем не менее, усиленно занимался учебой. Даже перешел в престижный по тем временам лицей, где тогда только появился класс экспериментальных наук, в котором готовили ребят к поступлению именно в медицинский вуз.
Правда, из всего класса на медицинский факультет поступил только он. Хотя перед этим сам себе устроил серьезную проверку: одновременно сдавал экзамены еще в три вуза. Тогда еще не было ЕГЭ, поэтому приходилось реально экзаменоваться едва ли ни ежедневно. И надо же, он везде поступил, в том числе и на физмат
пединститута, и в кооперативный институт. Но выбрал врачебную специальность – стоматолога.
Солдатская правда
Удивительно, как порой судьба выводит нас на единственно правильную дорогу, как будто тайно подслушивает мысли и желания. Во всяком случае, у Эдуарда Урукова получилось именно так. Проучившись три курса в гражданском вузе, он перевелся в Самарский военно-медицинский институт. И это уже был конкретный шаг к осуществлению второй жизненной мечты. В итоге они соединились в одной непростой профессии врача в погонах.
К слову, два года учебы в военном институте не разочаровали новоиспеченного курсанта. Наоборот, стали серьезной школой, где он получил как разносторонние медицинские знания, так и основательную военную подготовку. Но самое главное, здесь он научился тому, что пригодилось ему буквально сразу же, как только выпускник получил первые офицерские погоны.
Молодой лейтенант медицинской службы еще на институтской скамье усвоил, в армии всему основа – солдат.
– Мне в институте вдолбили, будет доволен солдат – будешь доволен и ты, – вот так по-простому объясняет он командирское правило.
Этому правилу следуют настоящие офицеры, которые со временем становятся для своих подчиненных отцами-командирами: требовательными, профессиональными и в то же время заботливыми и понимающими. Только такие, и на мой взгляд тоже, в силах нести огромный груз ответственности за жизни подчиненных. На таких надеются матери и отцы, проводившие своих сыновей на службу.
С пулей во лбу
Он был ненамного старше их, но до сих пор с гордостью говорит: «Я – кадровый военный». Поэтому чаще с удовольствием вспоминает забавные ситуации, повторяя, мол, был у меня вот такой «парадоксальный случай».
Сегодня с улыбкой рассказывает, как его санитары – солдаты-срочники в первый раз разворачивали на марше медпункт: вместо нормативных 15-20 минут, даже подгоняемые крепким словцом молодого лейтенанта медслужбы, провозились полтора-два часа.
– Но ничего, справились, – смеется он. – У нас, кстати, тогда был и первый травмированный. Колонна шла по серпантину, и один из БТРов ушел в овраг метров 30, перевернулся. Но обошлось, солдат выжил. В рубашке родился? Да, пожалуй. Только таких «рубашечников» у нас потом очень много было.
Некоторые случаи вообще, как говорит Эдуард Уруков, из области фантастики. Такое даже в кино не увидишь. Был в их полку «универсальный» солдат, который три раза обращался за медпомощью. В первый раз явился на медпункт… с пулей, торчащей во лбу.
– То ли она на излете, то ли рикошетом ему прилетела. И воткнулась. Мы ее вытащили, ранку зеленкой-йодом обработали – и все, – рассказывает Эдуард Владимирович. – Потом он что-то не то съел. А в третий раз получил ранение, но тоже ничего страшного. Мы его в госпиталь отправили.
Полковой врач
Все эти случаи, понятно, лишь «затравка», малая толика той правды о второй «чеченской» войне, особенно ее начала и первого года, который пришелся на вторую половину 1999-го и 2000 годы. Это было время активных боевых действий, когда маленькая республика была буквально нашпигована боевиками. Как вспоминает бывший полковой врач, они были везде – в горах, лесах, селах, домах.
– Поэтому мы не задерживались долго на одном месте, – вспоминает он. – Сегодня – здесь, завтра – там.
При такой маневренности и в условиях постоянных боевых действий у военного медика работы было предостаточно. Вот где пригодились его твердость характера и уверенность в своем предназначении: они не раз диктовали ему поступки, от которых зависели жизни многих и многих зачастую незнакомых ему бойцов и командиров. Он просто не имел права сомневаться, так как времени на раздумья не было.
– Да, иногда минуты и даже секунды имеют значение, – говорит Эдуард Владимирович. – Но я считаю своим достижением, что никто не умер у меня на руках. Умирали либо до меня, либо после, но не на моих руках...
Для этого, как это не раз бывало на войне, требовались не только знания и опыт, который приходил с каждым новым боем, но и обычная смекалка.
– У меня бронетехника была – МТ-ЛБ (многоцелевой транспортер-«тягач» легкий бронированный – прим.авт.) – самая классная во всей группировке, – продолжает он. – Нам, медикам, по большому счету вооружение не нужно, поэтому я его убрал. Вместо пулеметов сделал окошечки из оргстекла. А из ящиков из-под снарядов, взятых у артиллеристов, сделал внутреннюю обшивку. Причем так универсально, что в любой момент их можно было использовать для перевозки раненых. Так что моя бронетехника пять носилочных смело вмещала.
Страшно даже командирам
Впрочем, в любом бою важна не только техника, а в первую очередь люди. Там, на войне, каждый был как на ладони. Вот где проявлялся истинный характер со всеми его «червоточинами» и скрытой самоотверженностью, честностью и порядочностью.
– Думаете, мне не было страшно? Было, конечно. Но у меня есть приказ и обязанности. Я не имел права сомневаться, потому что на меня солдаты смотрели, – рассказывает, осторожно подбирая слова, Эдуард Владимирович. – От того, как поведет себя командир, зависит, пойдут ли они или отвернутся. Если отвернутся, мы не спасем тех, кому нужна помощь.
Эта мысль не покидала его никогда. Бойцы менялись, а он все эти годы вновь и вновь сам шел впереди.
Например, так случилось, когда однажды во время боя механик-водитель испугался и забился в угол. Поддав ему хорошенько автоматом, нач-мед сам сел за рычаги, чем заслужил признание подчиненных солдат, пристально наблюдавших за реакцией своего командира.
Не раздумывал он и тогда, когда речь шла о жизни тяжелораненого бойца.
– В Комсомольском мы двое суток в окружении сидели, под минометным обстрелом. А у меня трое раненых, один из них тяжелый, – рассказывает, не спеша, Эдуард Владимирович, и голос его становился все глуше. – Конкретно тяжелый! В тех условиях я ничем не мог ему помочь. Пришел к командиру полка, честно сказал, если мы его не увезем, то потеряем.
На что комполка Роман Шадрин, получивший звание Героя России еще в первую «чеченскую», коротко приказал: «Вези, но ты должен вернуться живым! Понял?». И Уруков выполнил этот приказ. Под огнем вывез раненых и также вернулся обратно. Правда, едва не погиб вместе со своими санитарами.
– На поле мы попали под обстрел. Один выстрел со шмеля (реактивный огнемет – прим. авт.) угодил в броню, снаряд прошел по касательной, только след остался – выжженная линия, – уже вновь улыбаясь, рассказывает подробности Эдуард Владимирович.
Герои – из тихонь
Видимо, судьба крепко его берегла, знала, что не подведет! Впрочем, Эдуард Владимирович не любит рассказывать о себе. Разговор вновь и вновь переводит на тех, с кем воевал и кого спасал. Человеческую натуру и возможности организма он хорошо знал не только с физиологической стороны. Научился с ходу различать надежных мужиков и тех, о ком говорят с сожалением, а то и с презрением.
– Всякие понторезы, которые круты на словах, как правило, ничего не могут, – уверен боевой начмед. – А вот тихони, которые обычно сидят молча… вот они совершают подвиги.
Среди них, как правило, были в основном ребята-срочники. А вот к тем, кто отправился на войну ради денег, к контрактникам, у Урукова особое отношение. Конечно, оно не касается всех и каждого, но война научила его доверять в первую очередь тем, для кого суворовские слова: сам погибай, а товарища выручай – не пустой звук, а руководство к действию.
Пожалуй, он имеет на это право. Ведь из тех, с кем он вывез раненых из окружения, обратно вернулись, увы, не все: контрактники, которых ему дали в сопровождение, отказались.
Зато в другом случае боец-срочник сутки тащил на себе тяжело раненного старлея. Хотя командир, сочтя свое положение безнадежным, попросил пистолет и приказывал ему уходить одному. За этот подвиг солдат получил звезду Героя России.
– Был и такой случай. Наша самая первая потеря – командир 4-й роты Виталик Вершинин. Он остался лежать там, где погиб, потому что его подчиненные, контрактники, просто-напросто бросили! Вышли на нас и доложили. Командир полка (мы с ним до сих пор общаемся – хороший мужик!) настолько поразился, что приказал всех расстрелять… Их, конечно, не расстреляли, но если честно, надо было... Только один из тех ребят вызвался: «Я кровью искуплю. Отправьте меня»... – от тех воспоминаний у Эдуарда не раз перехватывало голос, но, сглотнув комок, подкативший к горлу, он тут же, как обычно, предпринял «отвлекающий маневр». – А однажды мне прислали контрактника – ветеринарного врача, мол, близкая профессия. Я его отправил в перевязочную, а он руками разводит: «Как же? У них (у раненых) рогов нет. Ничего не говорят, жалоб не предъявляют...»
Незабываемый вкус хлеба
Сегодня подполковник медицинской службы Эдуард Уруков, как и многие ветераны, за плечами которых не один реальный бой, потери друзей и гибель молодых ребят, не любит смотреть фильмы про войну. Уверен, в них – неправда, потому что война – это грязь во всех смыслах этого слова, ни один экран этого не выдержит.
– Когда вспоминаю, тяжеловатенько, – с самоиронией объясняет он.
Но именно здесь в тяжелых испытаниях рождается настоящая дружба, верность боевому братству. И, конечно, невероятная жажда нормальной мирной жизни, которая бесценна. Она настолько многообразна, что прожженные ветераны только удивляются, глядя на нас сегодняшних, часто скучающих, ворчащих, безынициативных. А ведь маленькие радости – вот они, на каждом шагу!
– Мы когда по горам в Введенском ущелье лазали, нам сухпайки сбрасывали с вертолетов, а в них – печеньки да галеты. А нам так хлеба хотелось! – рассказывает Эдуард Владимирович. – Настолько, что командир однажды приказал тыловикам продать солярку и купить хлеба… Знаете, я вкус того хлеба до сих пор помню.
Новое желание
По-прежнему греют его сердце и те короткие встречи с женой, когда доводилось ему возвращаться во Владикавказ. Правда, война и там не оставляла: нередко соскакивал посреди ночи и то искал бронежилет и каску, а то снаряжал патроны.
– Жена для меня? Опора! Без нее не было бы и меня, – серьезно говорит ветеран. – Все, что у меня есть, благодаря ей. И для нее.
В первую очередь, это, конечно, дети. Их у Уруковых четверо, как он и мечтал когда-то. Строгий отец гордится, что смог дать им образование, несмотря на занятость, многому научил. И самое главное – у них полное взаимопонимание и доверие в семье. Что бы ни случилось, Эдуард уверен в своих мальчишках и девчонках и всегда доверяет их слову.
Подполковник медицинской службы Эдуард Уруков вот уже чуть более 12 лет служит в ГУ МЧС России по Марий Эл.
– Если раньше я работал с личным составом, то в МЧС занимаюсь гражданской обороной. Разница огромная! У меня здесь медицинское обеспечение населения республики в целом. То есть масштабы и задачи совершенно другие, – рассказывает он. – По сравнению с тем, где я был, через что прошел, в Марий Эл – сказка! Мне оооочень нравится.
В общем, как и положено в сказке, желаем семье Эдуарда Урукова жить-поживать и добра наживать. Да, и исполнения еще одного важного желания.
– Теперь я внуков хочу! Буду их ба-ло-вать! – говорит тот, к кому судьба прислушивается с детства.
Об индексации военных пенсий и о праве на гражданскую пенсию читайте здесь.
