Вместо обещанных трех месяцев взвод, в котором служил Виктор Павлов из Марий Эл, чуть более года охранял блок-пост в одном из районов Грозного. Но сегодня он ни о чем не жалеет.
Повезло остаться целым!
– Да, нам, действительно, повезло, потому что все остались живы и здоровы, и вернулись домой! – признается Виктор.
Он бы и рад забыть то время, когда вместе с сослуживцами охранял блок-пост в самый сложный период второй чеченской кампании – с конца 1999 по начало 2001 года, но, конечно, не получается. Наша память настолько универсальна, что сберегает до поры до времени самые сильные воспоминания: и страшные, и радостные.
Так и у Виктора Александровича, которому стоит только услышать «вторая чеченская», как перед глазами тут же проносится картинка: полуразрушенный трехэтажный дом с пустыми глазницами окон, заваленными мешками с песком, железные ворота, глубокий окоп, рядом – блок-пост…
В учебке их четыре месяца основательно готовили к боевым действиям. Правда, считалось, что об этом никто не знает, но опытные вояки – офицеры и прапорщики, многие из которых уже прошли первую чеченскую, понимали, все происходит не просто так: и частые стрельбы, и усиленная физподготовка. Поэтому стремились максимально передать необстрелянным новобранцам тонкости науки выживания на войне.
– Мы и учились, хотя изначально как-то не верилось во все это, пока в начале осени не приехали в Грозный, – продолжает Виктор. – Первые впечатления от города? Все мрачно, разрушено, разбито.
Руки в мазуте
Как же это было далеко от его детских представлений и от редких кадров первой чеченской, которые мелькали в новостях в середине 90-х годов прошлого столетия!
В детстве, как водится, он часто играл с друзьями в «войнушку». С деревянными автоматами мальчишки носились по дворам и улицам Семеновки. Нередко Витя прибегал в расположенную рядом воинскую часть, где работали его родители. Папа занимался ремонтом самолетов, был вольнонаемным.
– В самолетах порулить, в мастерских потолкаться – святое дело! Тут уж не до учебы было, – рассказывает с улыбкой уже сам ставший отцом Виктор Александрович. – Да, с тех пор для меня руки в мазуте – нормально. Даже почетно!
Поэтому, окончив школу, он отставил мысль о милиции, а пошел учиться на автослесаря. Чему очень рад, так как это дело стало его основным увлечением по жизни.
- После армии я мог пойти в любую структуру, некоторые мои друзья так и сделали, служат в СОБРе, ППС, а я наслужился, – откровенно признался Виктор.
Российский блок-пост
В Грозный их бригаду внутренних войск перебрасывали из Подмосковья небольшими партиями. А потом всех рассредоточили по блок-постам. Взвод, в котором служил Павлов, оказался на дороге, ведущей в Ханкалу. Они и жили тут же в полуразрушенном доме, где по соседству в уцелевших квартирах обитали местные жители.
– Сначала, когда приехали, некомфортно было, а потом обустроились – и все нормально стало, – продолжает Виктор. – Даже домой не хотелось! Мы очень дружно жили. Ребята были из Чебоксар, Норильска, Омска – в общем, со всей России. У нас был слаженный коллектив.
О сослуживцах, каждому из которых доверял, как себе, Виктор готов рассказывать долго. А вот о службе…
– Да все нормально было, – неохотно повторяет он свое привычное выражение. Это значит, что здесь, где по дороге постоянно шла техника, слышался грохот недальних боев, им круглые сутки приходилось быть настороже.
– По ночам нас обстреливали «мухи», гранатометы, автоматы, – рассказывает коротко Виктор Александрович. – Днем? В основном на зачистках за нами снайперы охотились. Как-то мы даже с третьего этажа прыгали. И все целы остались.
Кстати, это не единственный случай невероятной удачи. Взвод вообще оказался везучим, как утверждает Павлов. И не беда, что с продовольствием было туго, а вкус нормальной воды вообще забыли – пили и готовили на серной воде, за которой ходили с канистрами на источник. Самым праздничным блюдом была вермишель быстрого приготовления с тушенкой или сгущенка.
– Всем так хотелось хорошего хлеба, а не сухарей, и обычной воды! – с улыбкой рассказывает Виктор.
Мирная – дикая жизнь
И так до начала 2001 года. Все это время – никакой связи с родными и «большой землей». Новости узнавали от проезжавших по дороге или от водителей, которые доставляли им продукты и воду. Иногда удавалось что-нибудь поймать по рации ОМОНа, служившего с ними на одном блок-посту.
Неудивительно, что, вернувшись в часть, они с трудом воспринимали нормально суету воинской части, чистоту и порядок, возможность спокойно передвигаться, не прячась и не ожидая выстрела со стороны. Даже курить можно было, не прикрываясь!
– Нам все так дико было! – вспоминает Виктор. – Мы прилетели вечером, а утром – общее построение, поздравления. А мы стоим оборванные, с удивленными глазами…
Домой он вернулся, никого не предупредив. В квартиру попасть не мог, поэтому явился к отцу в часть.
– Солдаты его вызвали. Он вышел. Я стою прямо перед ним, а он меня не узнает. Потом? Заплакал, – тихо рассказывает о возвращении Виктор. – Мама? Пришла после смены, как увидела меня, в дверях замерла, сумки у нее попадали.
…Домой он вернулся с иконкой, которую перед армией дала ему мама. И с обыкновенным солдатским жетоном. Вот и вся память о тех днях. О войне тяжело вспоминать…Ведь жизнь продолжается!
Как в День ветеранов боевых действий исполнили давнюю мечту единственного ныне здравствующего в Оршанском районе участника Великой Отечественной войны читайте здесь.
