Любовь к матери – одно из самых сильных чувств в жизни человека. Наверное, поэтому просьба рассказать о своих мамах и поделиться забавными или трогательными историями, связанными с ними, озадачила героев этого материала. Все-таки сложно выбрать что-то одно из канвы жизни, наполненной постоянной нежностью к самому родному человеку.
Екатерина Самойлова:
‒ Наверняка милых и теплых воспоминаний в этот день будет много. Я же хочу рассказать жуткую на тот момент и смешную сейчас историю. В детстве я была очень активным ребенком. Бегала, прыгала, лазила везде, в общем, не сидела на месте.
И вот однажды как обычно носилась во дворе, и ... разбила голову. Поняв, что все не очень хорошо, я пошла домой. Как говорит мама (она как раз в тот момент посмотрела в окно), возвращалась я с повешенной головой (видимо, представляла, что мне попадет). Она открывает дверь, а там я ‒ со струйками крови, вытекающими из-под кепки. Мама говорит, что в тот момент она чуть не упала в обморок, но мне этого было не видно. Держалась она молодцом, а чтобы не выдавать испуг, задавала мне отвлекающие вопросы, спрашивая, чего я зашла обратно и что случилось. Тут она снимает мою кепку, а там рваная рана и кровь хлещет. Я ей спокойно отвечаю: «Это я о балкон!».
Она вспоминает, что в этот момент чуть не потеряла сознание (ведь вида крови не переносит, а там ещё раскорëжено всё), но самообладание осталось при ней. Поэтому спокойно и без паники вызвали «скорую», которая ехала минут 40. За это время мама уже сама привела меня в порядок: промыла рану перекисью и вытерла кровь с лица. Врачам оставалось только зашить рану.
Кстати, у меня теперь остался шрам, и когда я на него смотрю, с улыбкой вспоминаю тот случай. Как мама храбро справилась с ситуацией! И, будучи в шоке внутри, снаружи она не подала виду. Хочется еще добавить, что мама по жизни всегда поддерживает все мои безумства. Мы с ней и на джипах по горному серпантину катались, и в открытом море купались, и даже сплавлялись по горной реке без шлемов. Я всё это время думала, что ей такие занятия нравятся, но недавно спросила, и оказалось, что она такому виду активностей не особо рада, а соглашалась только ради меня. Вот такая у меня классная мама!
Петр Васильев:
‒ У моей мамы было два брата, оба погибли в Великой Отечественной войне. И вот время от времени мама брала фотографии своих братьев в руки и смотрела, смотрела…. Однажды она так же смотрела на снимки и потом с какой-то особой болью произнесла вслух: «Ах, война-а-а ...». Мне было лет 7-10, точно не помню, и тогда я еще не все понимал, но мамину боль почувствовал по-особенному. Я уже не раз задумывался написать про жизнь своих родителей и людей того поколения, но вот взяться за работу что-то не получается.
Анна Алехина:
‒ Когда мы с вами маленькие, да и потом, уже большими, не осознаем, насколько сильно любят нас родители. Когда родился наш с мужем первый ребенок, волна любви захлестнула меня. Помню четко, как написала своей маме: «А ты что, действительно ТАК сильно меня любишь?». Она ответила: «Да!». Для меня это один из самых сильных моментов, связанных с нею.
Юлия Васенева:
‒ Вместе с мамой вспомнили смешной случай. Как-то к нам приезжал цирк Юрия Куклачева, и они помимо кошек привозили еще экзотических животных. В перерыве разрешали фотографироваться с ними, и первым в моем внутреннем списке был дикобраз. До сих пор помню, какой у него мягонький лобик! Потом я услышала, что можно сделать кадр с питоном. Мама, видимо, прослушала, я ломанулась к очереди к змее. Она за мной. Когда узнала, «к кому» мы, отказываться было поздно, потому что я бы подняла крик. Нас усадили, питона вручили ей, а он переполз на меня. Мама испугалась за меня и взяла змею за голову, а он оказался такой теплый и приятный… И на полароиде потом мы увидели все наши эмоции. Мама с огромными испуганными глазами держит змею, и я – счастливая-я! Она потом вспоминала, что чувствовала, как он ей ноги своими кольцами обвивает и боялась, что не сможет встать...
Александр Кузнецов:
‒ История самая простая. Мы готовились с мамой к утреннику в детском саду. Воспитатель дала задание: нужно было выучить достаточно большое стихотворение, по-моему, шесть четверостиший. Ну вот я его учил, а потом были репетиции. На них все получалось и выходило хорошо, я был очень этим очень доволен, и мы, когда с мамой еще раз его повторяли, понимали, что оно действительно хорошее. И вдруг в какой-то момент я решил, что должен выучить еще одно стихотворение. Ну вот, я же одно выучил и все же хорошо? Давайте я еще одно выучу! На что мама очень мудро заметила, мол, давай не будем все-таки этого делать, потому что мало ли что… Отговаривала, но я настоял на своем и в итоге выучил еще один стих. Как говорится, настал день икс: детский сад, утренник. Все здорово. Все замечательно. Все классно. Утренник в разгаре и уже вот-вот мой выход. И уже выходя я забыл… как первый стих, так и второй. Начал просто пытаться что-то сказать. Но самое, наверное, для меня было в тот момент ободряющее и здоровское, что мама была в зале, и она смотрела на меня и своими губами начинала мне подсказывать слова из стихотворения. Я начал повторять за ней, и так я рассказал весь первый стих. Для меня в тот момент это была самая большая и важная поддержка, поэтому пусть всегда у нас так будет, чтобы мамы всегда поддерживали нас!
Вера Горохова:
‒ Моя мама вырастила нас пятерых. В тяжелые 90-е она старалась нас одеть и прокормить, работая на ферме с трех утра до позднего вечера. Было талонное время. В колхоз тогда по программе «Урожай-90» привозили вещи, одежду, бытовые и электроприборы. По вытянутому билету маме попался магнитофон! Но так как мне на тот момент была необходимой другая вещь, ей пришлось поменять выигрыш на… красивые красные колготки. Мне тогда было четыре года.
Читайте также: Глава Марий Эл поздравил всех матерей республики с праздником.
