Отправиться в леса родной Марий Эл, чтобы считать бобров я собирался еще в прошлом году, но тогда "подножку поставила" погода: зарядили снегопады, и было уже не до того. Нынче все срослось и вместе с государственным инспектором охраны животного мира минлесохоты Марий Эл Михаилом Дудиным мы отправились в самое глухое безлюдное место — на болота.

Свято место пусто не бывает
В советское время здесь занимались торфоразработками, потом все забросили. Бурты заготовленного торфа мало-помалу вывезли — товар ходовой, а ставшие бесхозными болота облюбовали бобры, которые быстро освоили эти оставленные человеком места. Вырытые людьми каналы для отвода воды работящие как старообрядцы труженики в шубах перегородили своими плотинами и достаточно быстро, казалось бы, осушенные торфоразработки, превратились в скопление маленьких водоемчиков.
Здесь три болота, в народе их называют: «первое», «второе» и «торъяльское», поскольку оно находится уже на границе с Новоторъяльским районом. По словам Михаила Дудина, по концентрации зверя на единицу площади это самое бобровое место, поэтому считать их мы направились именно сюда. Тут уместно будет напомнить, что учеты бобров, как и других промысловых животных, проводятся каждый год. Вооруженных мощными резцами строителей считают осенью, лучше всего в октябре.

Бобров считают по погрызам
Именно в это время они наиболее активно занимаются заготовками пропитания, то есть, валят, разделывают деревья и стаскивают их в свои подземные кладовые. Проводя перепись в это время можно получить более-менее объективные данные об их численности. Вживую увидеть бобров днем нереально — они ведут ночной образ жизни, поэтому по существующей методике подсчеты проводят по погрызам, исследуя следы от резцов можно определить и состав семейки. Поскольку бобрята до двух лет живут вместе с родителями, рассказывает заместитель министра лесного и охотничьего хозяйства Марий Эл Николай Шурков, то в среднем под одной крышей находятся семь-восемь особей. Одна «ячейка бобрового общества» занимает примерно три квадратных километра угодий, границу которых они метят своей пахучей струей. Обычно «столовые» соседних семейств находятся достаточно далеко друг от друга, так что не спутаешь.

Лесорубы что надо
И вот мы на болоте. Михаил Анатольевич сразу предупреждает меня, что ступать тут нужно очень осторожно, одно неловкое движение и ты по пояс в воде — болото. Такие подводные ловушки отчасти и дело «рук» бобров, которые роют под землей разветвленную систему тоннелей. Грунт тут очень мягкий - торф, поэтому катакомбы могут быть серьезные.
Буквально через несколько десятков метров пути начинают встречаться следы деятельности аборигенов: погрызенные молодые березки и осинки, самих стволов уже нет, пеньки торчат как колья — острые, будто их топором остругали. Дальше тропка вообще оказалась перегорожена здоровой такой березой. Встреченные нами охотники, которые уже два дня ночуют в лесу на кордоне, рассказывают, что еще вчера это дерево стояло. Помимо березы бобры очень любят осину и иву, кстати, результатом их трудов охотно пользуются кабаны и зайцы, которые объедают кору с поваленных стволов. Бобры — мастера своего дела - чтобы свалить и ошкурить 40-сантиметровое в диаметре дерево семейству нужно всего 8-12 часов. За это время от него останутся только рожки да ножки.

Волки - бобрятники
Судя по количеству свежих погрызов, тут обитает серьезная семейка, те деревца, что растут в воде, они уже съели, поэтому сейчас переключились на прибрежную территорию. Место, где они спускают припасы на воду, буквально утоптано. Как утверждают ученые, на зиму, чтобы не знать проблем с пропитанием, семья заготавливает до 70 кубометров древесины. Зато потом никаких проблем.
Работа на берегу, конечно, рискованное занятие, хоть и называют бобров полуводными животными, но на суше они неповоротливы и медлительны. Тут их может подстеречь волк, кстати, как утверждает госинспектор, волки на болотах есть и основу рациона хищников составляют именно бобры. Мясо у них специфическое, но голод, как известно, не тетка.

Построили апартаменты
Дальше идти еще сложнее - из-за бобровых плотин, которыми они все здесь перегородили, территория затоплена водой. А вот и самое интересное - хатка, хотя бобров тут много, но апартаменты они строят редко, обычно ограничиваются рытьем нор. А тут настоящий «особняк»: пирамида из веток разной толщины, усиленная натасканным вязким грунтом, который, судя по всему, выполняет здесь роль цемента. На землистой поверхности постройки хорошо видны следы лап — эти лесные строители хорошо приспособлены к жизни в воде, где они и проводят большую часть времени. Снимаю шляпу перед мастерством и трудолюбием аборигенов болота, бобры и люди единственные, кто реально может что-то спроектировать и построить.
В тот день мы немало побродили по болоту и повсюду, куда бы ни пошли, натыкались на бобровые владения: погрызы, сваленные и даже разделанные на чурки деревья, которые этим трудоголикам осталось только переправить в свои подводные хранилища. Я фотографирую, Михаил Анатольевич ведет свою арифметику.

Жизнь хороша и жить хорошо
В целом жаловаться на жизнь бобрам не приходится: свободного пространства полно, кормовая база отличная, естественных врагов немного, поэтому с демографией у них все в порядке. Согласно учетам, популяция в районе растет год от года, сейчас насчитывается более 400 особей и это по самым скромным оценкам. К счастью, и охотникам бобр тоже неинтересен, потому что шкурки спросом не пользуются. Есть еще бобровая струя, но это продукт специфический, найти на него покупателя непросто. Все это в результате может продлить не такую уж долгую (порядка 15 лет) бобровую жизнь, чему я искренне рад.