Российский менталитет - синоним загадочной русской души - свелся сейчас лишь к нескольким вещам: сильному хватательному рефлексу, игнорированию живой Природы и умению жрать водку. Словно иллюстрация к этому - эпизод из хорошей и редкой в нынешнем кинопрокате комедии “Особенности национальной охоты”. Там наивный финн - “лох”, говоря нынешним языком - собирал поутру мусор и сжигал его в бочке. А остальные в это время тянули с бодуна свою знаменитую песню про черного ворона... Они, конечно, симпатичны и близки, эти персонажи во главе с генералом. Но, глядя на недотепу финна, понимаешь, почему питерцы и жители Ленинградской области иногда предпочитают, скинувшись, съездить на рыбалку в Финляндию.
Многие лесные озера стали почти безжизненны. Частые рыбалки на Волге обременительны для кармана и иногда утомляют бескрайностью просторов, ветрами, накатом волн, многолюдностью. А временами уже и скудностью уловов, что не так давно было совершенно невозможно. И тянет меня в места, где можно остаться наедине с собой. Туда, где нет следов от протекторов автомобилей, пустых бутылок, использованных презервативов, тряпок, бумаг и прочей дряни, которую так любит оставлять после себя современный российский человек, гордящийся своим менталитетом.
И пусть уловы в этих местах небогаты, но каждая пойманная сорожка и щучка-”карандаш” ценнее здесь, в тихой закатной алости, чем многие килограммы рыбы в заорганизованности платных прудов и суете продвинутых рыбалок с эхолотами, навигаторами и барбекю. И я прихожу к маленькой луговой речке, куда не подъехать на машине, пешему и то некомфортно продираться сквозь кусты и густые травы, но для нас это только плюс...
Живца мы привезли с собой, поскольку не были уверены, что быстро наловим на реке. Маленькие серебристые карасики были пойманы в небольшом прудике.
Узкая речка в этом месте переходила в довольно широкий плес с глубиной до трех-пяти метров. Для малой речки это вполне достойно, и, значит, есть вероятность того, что в яме водится хищник.
Жерлицы установлены, и мы с сыном Иваном беремся за спиннинги. Товарищ по рыбацким походам Павел сидит на бережке с удочками и время от времени таскает серебристую сорогу. Но вот он, согнувшись, поддернул кверху удочку, и на леске заходило что-то покрупнее.
- Саня, я щуку поймал! - кричит Пашка.
Щуку не щуку, но щуренка он точно вытянул.
- На что взял? - интересуюсь.
- Так на манку.
- Да не может этого быть. У тебя сорожка, наверное, зацепилась, а на нее этот шнурок...
- Ничего не клевало. Как закинул с манкой, так сразу и ударило!
- А-а, что с тебя, чайника, взять...
- Чайник, чайник, сам такой...
Не знаю, как это объяснить, но чуть позже и я вытянул щуренка на манку. Причем действительно не было никаких поклевок мелкой рыбешки, а после того, как я насадил катыш свежей манки, сразу и взял такой же щуренок-карандаш... Остается только признать, что и у рыбы, вероятно, подводный кризис, и хищная щука вдруг стала вегетарианкой...
Тут снизу поднялся на резиновой “одноместке” местный рыболов с хитринкой-занозой в быстрых глазах.
- Ну, как дела?
- А пока никак.
- Током не бьете?
- Сами бы топили эту мразь! На живца ловим, удочкой и на блесну.
- Ловите-ловите, да хоть сетки ставьте, испокон веков тут ловили, рыба не переводилась, а как появились эти, местами словно все вымерло. Мы у деревни пацанов к реке посылаем, чтобы глядели. Как подъедут поганцы с аккумуляторами, пацаны шмыг домой, а там уж мужики разбираются с этими говнюками...
В этот раз мы все же, видимо, наткнулись на следы поганого промысла “электроудочников”. В камышах гнил труп довольно крупной щуки, принесенный течением сверху, где есть автомобильные подъезды к воде. А сколько пропало мелочи-мальков, планктона, растительности? Сколько недобитой рыбы не отнерестится по весне? Вопросы без ответа...