Несмотря на сложности трассы, Андрей вел наш "вездеход" уверенно, если не сказать большего. Можно было подумать, что так же легко он мог бы вести машину и вниз головой.
Лес в перевернутой трапеции лобового стекла прыгал и вращался в разные стороны. Я ощущал себя то под одним углом по отношению к земле, то под другим. В этот момент мне почему-то вспомнились гастроли "Автородео", которые во времена моего детства нередко проходили в марийской столице. Тогда мне казалось, что каскадеры вытворяют нечто фантастическое. Теперь, покатавшись с Андреем, я могу авторитетно заявить: ничего особенного. Подумаешь, невидаль! Ну, крен 90 градусов, ну, едешь вниз головой или вверх тормашками... Нормально! Единственная проблема - кузов головой не пробить, да еще вещи удержать, чтоб через лобовое стекло не выскочили.
"Веселые горки" закончились неожиданно.
- Осторожно. Там где-то впереди должна быть яма, - предупредил Андрея Алексей Иванович. - По самые оси сядешь.
Машина замедлила ход и впервые за время нашего путешествия двинулась медленно и осторожно, словно на цыпочках, объезжая все подозрительные лужи и прощупывая фарами каждый сантиметр дороги.
Рычание мотора стало заметно тише.
- Лось четвертый, ответь лосю пятому, - сообщил в переговорное устройство Алексей Иванович.
В ответ рация пошуршала, попищала и, не выдав ничего эдакого, замолкла.
- Лось четвертый...
- Какого лося вызываем?- живо поинтересовался я, почему-то ощутив себя полным идиотом.
- На "Старом перевозе" нас должен встречать Николай Камин, - пояснил Роман. - Только почему-то связи нет. Может быть, рация неисправна, или Коля куда-то вышел.
Вскоре напряженное ожидание "страшной ямы" закончилось, было принято коллективное решение считать опасность оставшейся позади, и уазик, словно обрадовавшись окончанию "черепашьего забега", восторженно зарычал и рванул вперед в обычном темпе.
- Лось четвертый, - лось первый. Прием... - еще раз попытался связаться с загадочным "лосем" Алексей Иванович, но вскоре оставил свою затею.
Старый перевоз
Зимовье на Старом перевозе появилось из темноты перед машиной достаточно неожиданно, словно привидение. Мне показалось, что оно просто возникло из мрака, как это и принято у всех порядочных призраков. Однако по тому, что все стали выбираться из машины, я догадался, что бревенчатая избушка (без курьих ножек) вполне реальна и даже пригодна к использованию (по назначению).
Сначала Андрей, Рома и Алексей Иванович при свете фар долго искали ключ от замка, поскольку Николай, который должен был встречать членов экспедиции, исчез в неизвестном направлении. После тщательной проверки всех возможных и невозможных мест оказалось, что ключ от входной двери висит на самом видном месте. В итоге дверь была благополучно открыта, и привезенный скарб с нашей активной помощью перекочевал под защиту бревенчатых стен.
Интересно, что первым ощущением, которое подарил мне заповедник (кроме таинственности, загадочности и прочей мистики), был страх оказаться заживо съеденным. Причем основания для подобных опасений были достаточно серьезные.
- У нас даже комары заповедные, - неоднократно втолковывал Роман еще по дороге, - так что убивать их нельзя, поскольку это может нарушить естественный природный баланс заповедника.
В результате, выбравшись из "уазика" и ощутив укусы одновременно в пяти-семи местах, я сначала замешкался, попытался прийти к консенсусу с заповедными комарами. Но когда количество кровососущих на моем лице, шее и руках резко увеличилось примерно до двадцати пяти, во мне что-то щелкнуло, и я принялся истреблять маленьких лесных камикадзе со всем возможным усердием, получая от этого неизъяснимое наслаждение. Затем, несмотря на духоту, я быстро натянул шерстяную кофту, раскатав горловину до половины лица, и приготовился понести любое, даже самое страшное, наказание за нанесенный заповеднику ущерб.
К моему великому облегчению, никто не бросился считать убитых комаров и составлять протокол о взыскании с меня баснословно высокого штрафа. Это меня несколько успокоило, а где-то в сознании зародилась робкая надежда на то, что Рома все-таки пошутил.
В избушке нашлась керосиновая лампа, зажигающаяся от сложных магических действий с применением спичек и настоящей, мужской настойчивости. При свете "керосинки" была обнаружена и местная электрическая лампочка, теоретически способная работать от аккумулятора. Внешне она напоминала гибрид "лампочки Ильича", пожарной сигнализации и миниатюрного прожектора. Мне было очень интересно увидеть это произведение искусства ожившей старины в действии. Но порадовать нас своим волшебным светом чудо-лампочка категорически отказалась, возможно, в силу осознания своей уникальности. Пришлось довольствоваться "керосинкой", что было совершенно "по барабану" всем присутствующим.
При тусклом свете доисторического светильника я впервые смог более- менее пристально рассмотреть участников экспедиции. В начале путешествия все (кроме меня) были заняты сборами и мелькали перед глазами с быстротой молний; затем, в "уазике", Андрей и Алексей Иванович сидели ко мне спиной, так что в свете угасающего дня я с трудом мог рассмотреть одного Ромку, сидевшего рядом по правую руку.
Если в Андрее можно было угадать "рубаху-парня", который предпочитает жить и получать от жизни все, что она может дать, то Алексей Иванович с первого взгляда показался мне каким-то необычным. Создавалось ощущение, что от него исходит какая-то особенная энергия. В утреннем свете это же убеждение окончательно утвердилось в моем сознании. Достаточно крупный, крепкий мужчина с приятными неострыми чертами лица, он производил впечатление спокойной и разумной мужественности. Поведение, речь и внешность, казалось, состояли из гармоничного сочетания черт интеллигента-интеллектуала и сильного здорового мужика, не избалованного благами цивилизации. Такое соединение несоединимого произвело грандиозный фурор в моей "копилке личностей" и надолго расположило к этому человеку. Впоследствии мне удалось разглядеть и другие особенности директора заповедника, но существенно на первое впечатление они повлиять уже не могли. Наверное, про такой тип мужчины женщины говорят: "За ним, как за каменной стеной". Вся его натура казалась настолько цельной, сильной и пропитанной лесом, что в моей голове завертелись достаточно забитые, но точные выражения: "директор тайги, начальник леса, хозяин заповедника". Он словно составлял единое целое с заповедником.
Хозяин леса
По завершении разгрузки Андрей укатил подбирать оставленную где-то на краю цивилизации прекрасную половину человечества, а мы втроем присели за видавший виды кухонный стол слева от входной двери. Привезенная "газировка" оказалась как нельзя кстати: с дороги сильно захотелось чего-нибудь выпить. Ядовитой змеей зашипев на Ромку и брызнув на потертую клеенку пузырящимся содержимым, бутылка затихла и поделилась с нами живительной влагой. Утолив жажду, я глубоко вздохнул и, оглядевшись вокруг, подумал: "Ну, вот и заповедник. Приехали. Сбылась мечта идиота!"
Изнутри зимовье оказалось небольшим. Если размеры жилого пространства измерить в киноактерах (почему нет?), то в длину можно было бы уложить примерно двух с половиной Сильвестров Сталлоне, а в ширину - одного Шварценег-гера (в поварском колпаке) и маленькую мышку. Потолок подпирали столбы из ошкуренных стволов деревьев с прибитыми к ним импровизированными полками, которые разделяли комнату пополам. От этого создавалась иллюзия существования кухни-столовой и спальни с тремя кроватеподобными лежанками. Справа от входа располагалась прокопченная печь. Между ней и ближайшей к сеням стеной в кромешной тьме поблескивало что-то вроде умывальника. В левом ближнем углу громоздилось нечто вроде тумбочки с посудой, в меру чистой.
(Продолжение следует).
