Прощай, любимый город
Под колесами легендарного "русского джипа" пролетали километры мокрого дорожного полотна. С каждой минутой окраины города становились все более туманными, а размытая линия горизонта, соединяющая сумеречное, вечернее небо и мокрый асфальт, по цветовой гамме почти не отличающийся от небосвода, по-прежнему оставалась далекой и призрачной. Капли дождя, на свою беду повстречавшие наш уазик, обреченно разбивались о стекла машины и тонкими кривыми струйками стекали вниз. Грязно-серо-коричневые вечерние поля справа и слева от дороги, видимые сквозь сеть этих мелких суетливых ручейков, бороздящих стекла, напоминали неумелую и смазанную акварельную зарисовку.
По закону подлости погода решила измениться именно в день отъезда. Днем прошел небольшой дождь, а во время кратковременного перерыва, очевидно, предоставленного природой для того, чтобы мы успели рассесться по машинам, небо уже вновь затягивали до краев налитые влагой, зловещие темно-синие тучи. Впрочем, это неудивительно: жара, которая держалась в городе все последнее время, не могла продолжаться вечно. Мелкие капли, заставившие нас поторопиться со сборами, были лишь очередным подтверждением существования природного баланса.
Забившись на заднее сиденье уазика, стоявшего у крыльца офиса заповедника "Большая Кокшага" рядом с красной "четверкой", я почему-то ощутил себя единым целым с поклажей, к моему приходу успевшей занять добрую треть свободного пространства.
Вместе со мной и вещами, втиснутыми в уазик, оказались директор заповедника Алексей Попов, старший госинспектор Андрей, занявший место за рулем, и школьник Рома, с первого взгляда показавшийся мне опытным "походником" и человеком, знающим "Большую Кокшагу" не только по цветным фотографиям брошюрок.
Зачем едем?
- Тут один вопрос, - откашлялся я, приступив к своим прямым обязанностям после разглядывания пролетающих мимо домов, - у нашей поездки есть какая-то цель или мы просто отдыхаем?
Мне вдруг показалось, что вопрос прозвучал как-то не так, и я поспешил исправиться:
- В смысле, у вас-то работа, а вот остальные - тоже по работе?
- У нас появились новые сотрудники - специалисты по экопросвещению, - обернулся Алексей Иванович. - Они еще не знакомы с "Большой Кокшагой". Нужно им показать территорию. Должны же они знать, что мы охраняем. Как людям о заповеднике рассказывать, если сами в нем ни разу не побывали?.. А заодно - поснимать природу, набрать материал для работы отдела.
Ну вот. Теперь цель ясна. Можно приступать к следующему этапу беседы.
- Простите за любопытство, а вы где-то учились перед тем, как стать директором заповедника?
- Мы со Светланой Эдуардовной заканчивали Брянский лесохозяйственный институт по специальности "инженер лесного хозяйства". Вот и Андрей у нас тоже на "лесхозе" в МарГТУ, - кивнул Алексей Иванович в сторону водителя.
- А к нам какими судьбами?
- В Марий Эл приехали по распределению.
Признаться, в “заповедной сфере” я до этого не блистал эрудицией. Поэтому, пользуясь случаем, рад был заняться собственным образованием.
- Алексей Иванович, не могли бы вы рассказать о "Большой Кокшаге": как он создавался, и вообще...
Не первый
- История нашего заповедника достаточно любопытная...
Директор ненадолго повернул голову в мою сторону и, вновь устремив взгляд на бегущее дорожное полотно, продолжил:
- "Большая Кокшага" - это не первый марийский заповедник. Первым был Марийский государственный заповедник. Но когда в 1972 году 80 процентов леса на его территории было уничтожено в результате пожаров, было принято решение о его закрытии. Надо сказать, что по такой причине заповедник был закрыт впервые в истории (обычно, из-за этого заповедники не закрывают). Так что марийская республика в этом вопросе "отличилась". "Большая Кокшага" был создан практически через 20 лет, в 1993 году, и километров на 5 выше по течению. Ученые долго выбирали место для нового заповедника и не сразу пришли к окончательному решению. Предложено было около трех мест. Рассказывали, что ученые летали над территорией республики и смотрели, где меньше вырублен лес. Ну и, пролетая над территорией нынешнего заповедника, они приняли решение: раз здесь меньше вырублено, значит здесь, в среднем течении Большой Кокшаги, и будем основывать заповедник. Затем ученые вышли с инициативой в правительство республики, правительство республики вышло с инициативой на правительство России. И только после всего этого постановлением тогда еще премьер-министра Черномырдина, решение о создании заповедника было утверждено.
- А чем таким особенным отличается заповедник от других территорий?
- Например, заповедник отличается уникальными пойменными дубравами. Этих редких дубрав по республике фактически не осталось, разве что немного в национальном парке.
- И чем интересны эти дубравы?
- Пойменные дубравы (растущие в пойме реки) уникальны не только для марийской республики, но и для Европы. Дело в том, что в Европе сейчас идет активное усыхание дубрав, и никто не знает, почему это происходит. Зато у нас в заповеднике дубравы прекрасно себя чувствуют. К тому же, пойменные дубравы произрастают в более влажных условиях и поэтому меньше страдают от пожаров. Уникален пойменный лес и тем, что он естественный. Он не был создан человеком, не был посажен. Поэтому и деревья в нем разного возраста.
- Значит, главная особенность заповедника - пойменные дубравы. А какие-нибудь необычные или редкие животные, растения в "Большой Кокшаге" водятся?
"Медвежий угол"
- Если говорить о животных, то так называемых изюминок, честно говоря, нет. Мы сами долго искали что-нибудь особенное. Ну... например, на территории большая "плотность медведя". Поэтому он и "попал" на эмблему заповедника вместе с дубовым лесочком - символом пойменных дубрав. В "Большой Кокшаге" обитает около 12-15 медвежьих особей. Еще заповедник - это единственное место в республике, где произрастает морошка. И то она у нас имеет интересную особенность: не плодоносит, не цветет и существует только в виде мужских особей. Может быть, есть и какие-нибудь интересные грибы, но пока их никто не изучал. Как-то раз приезжавший специалист по грибам (таких всего четверо по России), посетив заповедник, сказал, что у нас тут конь не валялся. То же самое с насекомыми - пока проведено мало исследований. Может быть, и тут обнаружатся любопытные факты. Одним словом, многого мы пока еще не знаем - инвентаризация полностью не завершена. Нужно изучить всю флору и фауну, все переписать. Тогда мы будем знать, что именно здесь охраняем.
То что пока мы еще не смогли все изучить, не нонсенс. Есть заповедники, которым 50 лет, чьи работники до сих пор не знают, что охраняют. Открывать новое можно до бесконечности.
Говорят, что когда-то на территории "Большой Кокшаги" обитал сибирский углозуб - такое хвостатое земноводное, очень интересное животное. Но за время существования заповедника его никто не встречал.
Тем временем наша машина остановилась во дворе одной из многоэтажек. Как оказалось, за время беседы уазик прибыл в Медведево. Здесь мы должны были "подобрать" еще одного участника экспедиции.
Остановив машину, Андрей пулей вылетел с водительского места, хлопнул дверью и стремительно исчез в темноте подъезда.
- Кстати, это первый в истории уазик, на котором установлена сигнализация, - с улыбкой произнес Алексей Иванович. - Сначала нам наотрез отказали. Тут система замков такая, что сигнализацию не поставишь. Но потом подумали, голову поломали и нашли выход.
Прошла пара минут, и в трапеции лобового стекла мелькнула поджарая фигура водителя. Андрей энергично распахнул дверь, уазик приветственно пискнул и принял плюхнувшегося на сиденье хозяина.
- Все, сейчас поедем, - выдохнул он.
Глядя на раскрасневшиеся скулы Андрея, на раздувшиеся от частого дыхания ноздри, можно было подумать, что сейчас нам предстоит не просто поездка, а бравая кавалерийская атака. Впрочем, это было не совсем заблуждением. Во всех движениях старшего госинспектора чувствовалась молодость, он был порывист и горяч. И машину вел примерно так же, как передвигался: легко, с азартом и удовольствием, несколько пружинисто. Казалось, что на языке Андрея вертится залихватско-извозчицкое: "Эх, прокачу!"
Но явная горячность и жизнерадостность Андрею нисколько не мешали. Справедливости ради надо сказать, что водителем он оказался действительно классным, и ни в одно дорожное происшествие мы не попали.
По трассе ехали достаточно долго. Где-то около часа. Капли дождя становились все крупнее и ударялись в уазик с завидной, почти фанатической настойчивостью.
- Далеко еще? - поинтересовался я, поскольку не имел ни малейшего представления о местонахождении заповедника.
- Где-то также до поворота, - ответил сидевший справа Роман, - а потом еще по лесу.
Унылый пейзаж за окном уже порядком наскучил, и мне захотелось продолжить беседу о "Большой Кокшаге". Хотелось больше узнать о местах, где нам предстояло провести три дня. Да и понять, наконец, что же такое - эти заповедники - тоже было неплохо.
- Скажите, вот в заповедник можно попасть, скажем, на экскурсию или просто так пройти и посмотреть на природу, - обратился я с вопросом к Алексею Ивановичу.
- В том-то и дело, что нет. В этом главное отличие заповедника от национального парка или заказника. В заповеднике могут находиться только сотрудники, научные работники - люди, работа которых с ним связана. Из-за этого и возникает масса проблем. Люди возмущаются, что им не разрешают собирать грибы, ягоды и даже просто заходить на охраняемую территорию. В итоге, особенно в первые годы образования заповедника, случаются инциденты. Многие не понимают ценности заповедника и необходимости мер, принимаемых для его охраны.
(Продолжение следует.)
