АВТОР: АНДРЕЙ ПИГАЛИН
Ее привезли по скорой. Сразу же обратила на себя внимание мертвенная бледность ее старой, сморщенной кожи. Когда подошел к каталке, она лежала на боку, чуть скрючившись, и постоянно зевала. Мимоходом посмотрев на ее имя-отчество в сигнальном листе, позвал. Не реагирует. Причем от слова «совсем». Ну, думаю, бабушка в возрасте, пережив восемь с лишним десятков лет, это нормально. Зову еще раз – снова ноль реакции. Теперь уже слегка тормошу за плечо. Бабушка чуть поворачивается и, равнодушно мазнув по мне взглядом, снова скукоживается на боку. Ой, не нравится что-то мне все это, дорогие товарищи. Обхожу каталку, смотрю на лицо. Глаза прикрыты, тонкие, ниточкой, потрескавшиеся губы практически белого цвета. Ясно, что шок.Так, работаем быстро. Громко зову бабушку, она поднимает на меня глаза: взгляд пустой, жизнь в них если и есть, то где-то очень глубоко. Она что-то говорит, только вот что – непонятно. Прошу повернуться на спину и, не дожидаясь, пытаюсь повернуть ее. Не хочет. Блин, все это вообще перестает нравиться. К бабке не ходи, это какое-то внутреннее кровотечение. Причем хорошо так накровило в бабушку. Дежурная медсестра уже вызвала лаборанта и заказала из регистратуры поликлиники амбулаторную карту. Ждем вместе. Не оставляю попыток посмотреть живот.
Живот, казалось, как тесто, вроде и мнется, но только слегка. Не пойму особенно, так как ощупываю на боку. Перемеряем давление. Шестьдесят на сорок. Понятно, что с таким давлением не слишком хорошо понимаешь, что с тобой происходит. Звонок как выстрел бьет по ушам. Медсестра приемника снимает трубку, слушает. Показывает пальцем на пациентку – мол, готов анализ, тут же на обрывке листочка записывает.
Подхожу, заглядываю. Опаньки! Причины для беспокойства – самые серьезные: гемоглобин около шестидесяти, эритроцитов – тоже вполовину меньше. Срочно поднимаем безучастную ко всему, продолжающую зевать бабушку в реанимацию. Зевота, как догадываюсь, признак кислородного голодания мозга. Оно и понятно, ведь произошло внутреннее кровотечение.
Начинаем собираться консилиумом. До прихода начмеда успевают принести толстенную амбулаторную карту. Листаю. Первое, на что сразу же натыкаюсь глазами, – заключение УЗИ брюшной полости, выполненное всего-то неделю назад, где черным по белому написано «Аневризма брюшной аорты» и размеры. Сейчас, за давностью лет, уже и не помню размеры той аневризмы. Помню, что не очень большая. По всем канонам такую аневризму и сейчас не трогают хирурги, продолжают наблюдать. Но вот она – «мина с замедленным механизмом действия»: на элементарный скачок артериального давления «сработал внутренний взрыватель». Приходит начмед, быстро подходим к бабушке, докладываю соображения. Ага, удостоен удовлетворительного кивка.
Итак, для подтверждения диагноза делаем УЗИ живота. Наши опасения полностью подтверждаются. Разрыв аневризмы с кровотечением в забрюшинную клетчатку. Так получилось, что «дырка» в стенке аневризмы закрылась излившейся кровью, которая к тому времени уже свернулась в сгустки. Получается, что низкое артериальное давление не провоцирует дальнейшее кровотечение. И сейчас в судьбе бабушки наступил период зыбкого равновесия. Все наши усилия ни в коем случае не должны быть направлены на выравнивание давления до нормальных цифр, иначе – конец. Брать на операционный стол крайне нестабильную пациентку – верная смерть, причем еще на этапе ввода в наркоз. Да и на девятом десятке лет люди такие операции не переносят. Что делать? Остается тянуть консервативно, пытаясь балансировать на низком артериальном давлении в слабой надежде, что через несколько часов кровяной сгусток окрепнет и плотно закупорит прореху в стенке расширенной аорты.
По телефону вызваниваем дочь, приглашаем прийти. Через час-полтора приезжает женщина уже пенсионного возраста. Глаза – грустные, понимает, что обрадовать ничем не сможем. Снова собираемся и объясняем суть случившейся катастрофы, рисуем болезнь на листочке, чтобы было понятно. Смотрит, вроде понимает. Вздыхает:
– Только не оперируйте ее, пожалуйста. Очень всех вас прошу. Она старенькая очень, не выдержит.
– Собственно, из-за этого мы вас и пригласили. Ситуация очень плохая. Вероятность того, что ваша мама погибнет, не меняется от нашей тактики.
– Я очень прошу вас, доктора. Я могу, где требуется, поставить подпись.
Когда с формальностями было закончено, дочери разрешили пройти к маме. Она постояла возле кровати, подержала маму за руку. Та так же, лежа на боку, едва отреагировала на прикосновение поворотом головы. Вроде мелькнуло что-то в глазах, как будто лучик блеснул, да только быстро угас. Продолжает пассивно лежать и иногда зевает.
Дочь постояла, пошептала что-то и вышла. Глаза ее совершенно сухие.
– Мы ведь, честно говоря, уже все готовы к ее уходу. Прожила она много, дай бог каждому. Видать, время пришло.
Весь день и вечер заходили в реанимацию, смотрели на монитор, поглядывая за давлением. Внутривенно вводили препараты совсем медленно. Ушли домой в тот день поздно.
Наутро, едва придя в больницу, бегу в реанимацию. Где лежала бабушка – пустая, по новой застеленная кровать. Сердце ухнуло в пятки: «Неужели все?». Хотя где-то в глубине затеплилась слабая надежда, может, просто перекатили кровати. Однако чуда не случилось. Бабушка тихонечко так, под утро, преставилась.
В этот же день было вскрытие. Диагноз совпал полностью. Долго думал потом, как можно было помочь, перелопатил массу специальной литературы. И везде было почти одно и то же. Исход при разрыве – летальный.
***
Это было в девяностые годы. Много времени уже прошло с тех пор. Многое изменилось и в медицине. В частности, УЗИ в поликлиниках стали совсем обыденным делом. Шагнули вперед и технологии. Если говорить об аневризмах брюшной аорты, то, поймав их в тот период, когда они еще не разорвались, можно провести операцию без разреза живота. Такие операции, правда, выполняются только в специализированных центрах, но ведь уже доступны! А это немало.Аневризма аорты – это мешок, который всегда находится на грани разрыва. Что может послужить толчком? Да любой подъем артериального давления. А у пожилых – артериальная гипертония почти у каждого. Поэтому людям с таким заболеванием следует наблюдаться сразу у нескольких специалистов: по артериальной гипертонии – у своего участкового терапевта и у хирурга – по аневризме. Один раз в полгода нужно проводить УЗИ брюшной полости, для того, чтобы следить за размерами аневризмы. И если врач увидит рост аневризмы, то внимание к такому пациенту возрастет больше.
Несмотря на развитие технологий в диагностике и лечении аневризм, все равно случаются поступления таких вот «зевающих» бабушек и дедушек. Человек смертен, да и медицина не всесильна. И случается порой так, что приходится осознавать и признавать эту самую невсесильность. А жаль…
Другие рассказы Андрея Пигалина вы можете прочитать в специальном разделе
