Продолжаем рассказ известного в регионе доктора, руководителя сосудистого центра Йошкар-Олинской городской больницы Андрея Пигалина. Первая часть вышла вчера, публикуем сегодня вторую часть.
В предыдущей части: в один из предновогодних дней электрик Иван Михалыч отправился на рынок за салом. Люди на рынке ходили толпами, и что самое главное, многие были без масок. Вскоре Иван Михайлович почувствовал себя плохо, но в поликлинику решил не обращаться, даже сходил на работу. Но с каждым днем, с каждым часом ему становилось все хуже: пропали вкус и запах, дышать становилось труднее. «Наверное, сам не выкарабкаюсь», – понял он и вызвал скорую помощь.
Приехала скорая по сегодняшним временам быстро, через каких-то полчаса. Бригада «скорачей» из двух «космонавтов в скафандрах» вошли-вплыли в квартиру. Один из них после короткого приветствия, недолго думая, «стрельнул» в лоб Михалычу электронным градусником.
– Температура тридцать девять. А теперь дайте вашу руку.
На палец правой руки тут же был нацеплен какой-то приборчик. Оба «пришельца» посмотрели на малюсенький экран и развели руками.
– Сатурация восемьдесят процентов.
– И что это значит, товарищи пришельцы? – недоверчиво покосился на «скорачей» Михалыч.
– А у вас, скорее всего, пневмония, товарищ землянин, – сказал другой «пришелец». – Тут, как говорится,к бабке не ходи. Сами вы с такой проблемой не справитесь. Нужно ложиться в больницу. Собирайтесь!Сказано было просто и доступно. А чего собираться-то? Документы, сменное белье из шкафа, мыльно-рыльные принадлежности из ванной – все в сумку, и айда, братцы, только спасите!
Привезли Ивана Михалыча в инфекционную больницу уже под ночь. На улице было темно и тихо, снег не падал. Больничный корпус со светящимися окнами был похож на большой трехпалубный пароход, готовящийся к отплытию. Для полноты художественного образа не хватало качающегося над трапом тусклого фонаря. Вообще фонарь тут был, но он разрушал картину схожести с пароходным, холодно светя из-под пластикового навеса диодной лампой из XXI века.
Приемный покой был в помещении инфекционного бокса, с отдельным на улицу входом. Михалыч, кряхтя и кашляя, кутаясь в старый, наспех наброшенный в прихожей шарф, зашел в бокс и с любопытством огляделся. Все там было обычно: стол, несколько стульев и кушетка. За столом – медработник в «скафандре». Старший из «космического патруля» «скорачей», что-то написав в сопроводительном листе, ободряюще кивнул Михалычу и вышел. «Космонавт», очевидно бывший дежурной медсестрой, протянул руку с электронным градусником ко лбу Михалыча. На палец снова надели приборчик. Скоро в бокс открылась другая дверь, и в приемник вошел еще один «космонавт». Мельком глянув на листочек скорой, он подошел к Михалычу. Из-за стекол защитных очков на закашлявшегося электрика глядели грустные и, как ему показалось, усталые глаза.
– Что с вами случилось? – немного приглушенным из-за респиратора женским голосом спросил «космонавт».
– Дак что? Кашель, зараза такая, изводит, и температура высокая. Дома-то я один сейчас, жена у дочки. Честно говоря, страшно стало, вот и пришлось скорую вызвать.
– А когда заболели?
– Значит так, доктор, – кривясь от постоянного покашливания, объяснял Михалыч, – заразился я, как сейчас соображаю, где-то с неделю назад. Через пару дней нос заложило. А еще через пару дней вечером протрясло меня.
– Озноб, что ли?
– Да, места себе найти не мог. Потом вообще нюх пропал: запахи куда-то исчезли и вкус еды потерялся: что соленое, что сладкое – все одинаково. А вот сегодня совсем худо стало: дышать трудно, кашель постоянный. И слабость дикая, будто вагон угля в одиночку разгрузил.
– Скажите, пожалуйста, а в поликлинику почему не обратились? Вы же понимали, что уже заболели!
– Уж, простите меня, доктор, только вот окончательно понял я про свою болезнь лишь сегодня. Думал, что простыл. А с простудой я отродясь по врачам не хаживал.
– Чем-то из лекарств пользовались?
– Две таблетки парацетамола сегодня выпил. А накануне только чай с медом.
– Сейчас послушаю вас и сделаем рентген легких, это за этой дверью, почти напротив…
Подняв рентгеновский снимок чуть выше уровня глаз, та же врач, ткнув в снимок пальцем в перчатке, сказала: «Иван Михайлович, вы остаетесь у нас. Рентген подтверждает пневмонию в обоих легких».
Вздохнув, Михалыч принял это как очередной выпад судьбы, причем горечи во вздохе не было ничуть. Он понимал, что здесь, по крайней мере, ему будет не страшно: останься он один в пустой квартире, может случиться всякое, и на помощь никто не придет.
Оставили лежать Михалыча на первом этаже. В палате-боксе, куда его определили, было еще двое страдальцев: один – тощенький мужичок примерно его лет и второй – полный пожилой мужчина лет на 10-15 старше. Тощий лежал на животе, второй – на боку. У обоих от трубок кислородной разводки на стене к носу тянулись тоненькие прозрачные трубки с парой канюль для носа. На вошедшего в палату новенького никто и внимания не обратил.
– Здрасте, – с нарочитой бодростью в голосе поздоровался Михалыч. – Меня Иваном зовут.
– Проходи, Иван, устраивайся куда хочешь, – слабо ответствовал тощий. – Я Петр, а соседа Виктором кличут.
«М-да, – подумал Михалыч, устраиваясь на ближайшей койке, – видать, совсем тяжко мужикам, что и поговорить не могут». Он лег на кровать поверх одеяла и уставился в потолок.
Лежа на спине, дышать было трудно, ощущение нехватки воздуха и мучавший кашель не отпускали.
Немного погодя дверь палаты открылась, вошел другой «космонавт», чуть пониже, оказавшийся медицинской сестрой. На защитном костюме синим маркером были написаны какие-то буквы. Сестричка посмотрела на Михалыча и сразу же сказала:
– Старайтесь большую часть времени лежать на животе. Сначала это будет трудно, но надо привыкнуть. Сейчас я сделаю укол. Таблетки принимать обязательно. Наберитесь терпения. Общение с родными – только по телефону.
– Понял. Спасибо.
– И еще. Если дышать тяжело, возьмете вот эту трубочку и поднесите ее к носу, по ней идет кислород.
С этими словами она взяла в руку кислородный катетер.
– Видите, трубочка заканчивается двумя небольшими ответвлениями. Они – для носовых ходов.
Сестричка покрутила колесико на кислородной разводке на стене, и шланг весело зажурчал.
– Сейчас возьмите и подышите. Сразу будет легче.
Она вышла, а вернулась к Михалычу с лотком, накрытым пеленкой.
– Поворачивайтесь на живот, сейчас сделаем укол в ягодицу, а потом – в живот.
Медсестра вышла, а Михалыч, расправив постель, залез с головой под одеяло, поворочался, не находя удобного положения, вспомнил, что надо лечь на живот, и кряхтя и кашляя перевернулся. А вот и они, первые сложности и трудности! Лежать было неудобно, но делать нечего, надо слушаться, раз остался в больнице. Михалыч обнял тонкую подушку, поудобнее пристроил в ноздри канюли кислородного шланга и закрыл глаза. Дышать действительно стало немного легче, грудь перестало болезненно сотрясать от кашля. Незаметно под мерное журчание живительного кислорода он уснул.
Читайте завтра на marpravda.ru окончание рассказа!- Читайте также: рассказ Андрея Пигалина «Я прошу у елочки…»
