Привычно рявкаю во всю глотку в ответ. Мелкая одурела и убежала, крупная озадаченно замолкла, забежала вперед и легла под забором в теньке. Проезжаю. Молча смотрит. Еду дальше - вылетает из-под очередного забора еще одна мелкая шавка (ну, относительно мелкая, размером так со спаниеля) и тоже ну на меня лаять! Щас, думаю, те две прежних, как обычно это бывает, подтянутся, а троих перегавкать уже сложнее. Каково же было мое удивление, когда та лохматая псина, что наблюдала меня из подзаборной тени, подбежала к этой новой шавке, облаяла ее и загнала обратно под забор! Типа - не приставай, это свой чувак, проверенный. Интересно, что же я такое им прогавкал?
 
    Не знаю, у кого и спросить, но почему лица, которые всегда были обслугой светского общества (актеры, певцы, парикмахеры, портные, газетчики и прочие), вдруг стали светским обществом?
 
    Культура - это то, чего вы не делаете, когда вас никто не видит.
 
    Жена из кухни кричит мужу:
- Милый, тебе понравится такое блюдо: "Отборные куски оленины и косули под легким ананасовым соусом в изумительном прозрачном бульоне из цесарки"?
- О-о-о, любимая! Ты это нам сейчас приготовишь?
- Нет, это я прочитала надпись на консервной банке кошачьего корма, которую сегодня нашему Ваське купила.
 
    Находясь на североафриканском театре действий Второй мировой войны, немецкие танкисты завели традицию переезжать кучки верблюжьего навоза "на счастье". Видя это, союзники изготовили противотанковые мины, замаскированные под эти кучки.
После того, как некоторые из них сработали, и на них подорвались немецкие танки, вражеские танкисты стали тщательно избегать нетронутый навоз.
Тогда союзники произвели некоторое усовершенствование таких мин: их стали изготавливать со следами уже переехавших их танковых гусениц.