Моя свекровь была больна раком, и я за ней ухаживала. По возможности мне помогали другие две снохи и, конечно, ее дети, а их было четверо. Но все жили уже своими семьями в разных концах города, поэтому основная нагрузка легла на наши с мужем - ее младшим сыном - плечи. Потом, после непродолжительного лечения в больнице, ее отправили, как говорится, умирать к родной дочери. Доживала она последние дни, тихонько дыша, практически ничего уже не ела и не разговаривала.
Была середина января, мы уехали на день рождения моей родной сестры в район, за семьдесят километров от Йошкар-Олы, но в тот же вечер нам позвонили из города и сказали, что свекровь умерла. Мы срочно поехали обратно. Едва зайдя в квартиру Надежды, сестры моего мужа Саши, где уже собрались все родные, мы выяснили, что женщина еще жива. Я, обрадовавшись, что мы успели, тут же прошла в комнату, где находилась свекровь, наклонилась над ней, но ее дыхания не почувствовала. Она умерла в тот миг, когда ее младший сын - мой муж - переступил порог квартиры. Вроде как дождалась всех детей и спокойно скончалась.
Приезжали скорая и милиция, зафиксировали смерть. Мы тут же начали приготовления к похоронам: обмыли умершую, переодели, зажгли свечи. Следующие два дня прошли в хлопотах. Заказали все, что нужно в таком случае, перевезли тело свекрови в дом в деревне, где она прожила большую часть своей жизни, позвали всех родных и близких. Как-то так получилось, что все эти хлопоты легли на меня и моего мужа. Мы ездили по всем ин-
станциям, собирая необходимые бумаги, покупали продукты на поминальный стол (за рулем был Саша, он управлял машиной словно робот, находясь в шоке от смерти матери), ночью я пекла множество пирогов, мыла полы и посуду...
Одна родственница, читая молитвы над умершей свекровью, вдруг подошла к гробу и сняла с женщины нательный крестик. Потом направилась ко мне и тихонечко, чтобы никто не видел и не слышал, отдала его мне, сказав "спасибо". Я тогда даже не поняла, чем заслужила такой подарок, но спорить не стала, приняла его.
В день похорон, когда все уехали на кладбище, я осталась в большом пустом деревянном доме совершенно одна. Но не боялась. Может, потому что мне было спокойно в этих стенах, а может, потому что некогда было. Я в очередной раз перемыла все полы, невероятное количество посуды, прибралась...
Когда с кладбища вернулись мой муж с сестрой, братьями, их женами и племянниками, мы собрались в кухне, чтобы немного поговорить. Брат Саши Валерий встал в дверном проеме, ведущем в комнату, рядом стоял, опершись на соседний косяк, племянник Толик. А я сидела за столом, ощущая себя совершенно без сил. В кухне - кто на стульях, кто "пешком" - расположились остальные. И вдруг ни с того ни с сего Валерий, скрестив на груди руки, мне сказал:
- Галь, тебе что, больше всех надо, что ли? Решила всем нам нос утереть, чтоб потом сказать, что ты все похороны организовала...
В комнате повисла звенящая тишина. Все, в том числе я, недоуменно посмотрели на Валеру. Я начала было говорить, что даже мыслей таких не было...
И вдруг из комнаты за спиной Толика и Валеры отчетливо послышался звук. Не могу точно передать, но представьте себе стеклянный шарик, который падает на стеклянную же поверхность и катится по ней, прыгая и постепенно затихая, "дзынь-дзынь-дзынь...". Оба мужчины в дверном проеме обернулись, чтобы посмотреть, откуда звук, но решили, как и все остальные, что им померещилось.
Валерий опять завел разговор со мной, мол, ты тут кто такая, что суетилась все дни, бегая между Пенсионным фондом и плитой с пирогами, мол, неужели, кроме тебя, тут некому было все дела делать... И вдруг опять все услышали это "дзынь-дзынь-дзынь..." из соседней комнаты, только чуть громче. Мужчины снова обернулись в пустой зал. Мы все направились туда, чтобы выяснить источник этих "стеклянных" звуков. Но посудный шкаф - единственная мебель со стеклянными полочками, которая могла вызвать подозрения - был совершенно пуст, так как вся перемытая посуда сушилась на кухонном столе. Хотя и его мы обшарили на предмет поиска стеклянного шарика.
Успокоившись и заняв прежнюю позицию у дверного косяка, Валера снова посмотрел на меня:
- Галя, ты, наверное, на похоронные деньги рассчитываешь, что государством положены. Раз всеми бумагами занималась, значит, и деньги тебе дадут, а вообще-то...
Слова Валерия прервал тот же, но уже до жути громкий звук "дзынь-дзынь-дзынь..." У меня по телу аж мурашки побежали! Все остальные тоже поежились. А Валерка даже выматерился, снова испуганно обернувшись. Тогда двоюродный брат Слава сказал строго:
- Валер, ты так и не понял, что ли? Это твоя мама тебе рот затыкает, чтобы гадости всякие перестал говорить. Так что замолчи!
Деньги похоронные я тогда действительно получила, но, проехавшись по всем детям моей умершей свекрови, отчиталась за каждую потраченную на похороны копейку. И к Валере заехала, хотя тогда от обиды дала себе слово никогда больше не переступать порог его дома. С тех пор, правда, так и не была у них. А свекрови моей - царствие небесное!