Рядом с бабой Таней мы прожили бок о бок лет тридцать в панельной йошкар-олинской пятиэтажке, в одном подъезде. Чем она мне нравилась, так это тем, что не была вредной. Ну, знаете, бывают бабки, словно ядовитыми тараканами доверху набитые. Только задень - прорвет с треском и побежит сумасшедшая лавина мерзких насекомых во все стороны, сметая на своем пути и хорошее настроение, и спокойствие.
А баба Таня была не такой. Всегда приветливая, внимательная. Если и ругается, то беззлобно, недолго и по существу. Сплетничать не любила, поэтому на скамейке в шушукающейся компании ровесниц в платочках ее можно было увидеть крайне редко. Разве что из магазина возвращаясь, садилась передохнуть, перед тем как подниматься на свой третий этаж. А вот с молодежью была не прочь словом перекинуться. Неудивительно, что сверстницы ее не особо любили, считая "шпиеном" из вражеского лагеря.
И надо ж такому случиться, что умудрилась она поссориться с самой вредной старухой дома, эдакой местной Шапокляк. Лицо у той было неизменно брезгливо сморщенное в любое время суток, словно взяла в рот какую-то гадость, а выплюнуть не может и ненавидит всех за это. И характер, конечно, имела соответствующий столь незаурядной внешности.
А разгорелся весь сыр-бор из-за мальчишки, вздумавшего сорвать гроздь рябины (ягоды эти, как известно многим, - наиболее популярные снаряды для плевательных трубок).
Наверное, сделай та просто замечание пацану за то, что тот дерет ягоды, все бы обошлось. Но "шапокляк" была в своем репертуаре и начала проходиться по уродам-родителям, которые взрастили такого подонка, по уродам-родителям уродов-родителей и так далее. Общий смысл тирады сводился к тому, что давить таких гадов надо еще в зародыше и чтобы им пусто было во веки веков.
Ну наша баба Таня и не выдержала. Высказалась. Мол, что ты такое говоришь про хороших людей из-за никому не нужной горькой рябины. "Шапокляк", разумеется, не образумилась, а с той же страстью обрушилась и на нее. И пошло, и поехало - минут на двадцать, не меньше...
Вот тут баба Таня возьми да и скажи зловредине: "Да хоть бы у тебя чирей на носу вылез, чтоб мешал всюду гадости выискивать да высматривать!".
И что вы думаете? Наутро у "шапокляк" действительно появился чирей. Сначала маленький, через несколько дней он увеличился до основательных размеров. Перепугалась не только зловредина, но и вся старушечья гвардия двора. Поначалу шепотом, за глаза, а потом и громко, с вызовом, стали бабки называть бабу Таню ведьмой. Страх, он как известно, еще большей глупости способствует. Постепенно и плевать в ее сторону начали. В общем, пошла травля.
Пришлось бабе Тане менять квартиру, где прожила столько лет и помирать собиралась.
Впрочем, как оказалось, нет худа без добра.
Несколько лет назад я встретила свою соседку в городе. Она нисколько не изменилась и даже, кажется, похорошела.
Оказывается, после того случая к ней стал приходить народ. Просили кто порчу навести, кто здоровье поправить. Сначала баба Таня отправляла всех, куда подальше. Мол, хватит издеваться над старухой. А потом одной женщине, которая долго плакала,  прося вернуть мужа, в сердцах бросила: "Перестань ныть! Домой иди, обед вкусный приготовь, накорми мужика, когда придет, и никуда он не денется!"
Вроде просто так сказала, а через месяц та женщина к ней счастливая  с благодарностью прибежала - жизнь-то у них наладилась.
- Сама удивляюсь, - говорила баба Таня. - Вроде, и не думаю ни о чем, сами слова на язык идут, и для каждого человека свои. Вот и не стала отказывать в добрых-то делах. Авось кому и поможет...
Так вот не думала, не гадала, а стала на старость лет ведьмой, - улыбнулась она. - Да и пусть... Хоть горшком назови, только в печь не ставь. Я зла никому не делала, денег за помощь не брала. А что в подарок несут, грех назад возвращать. Думаю, простят меня на том свете, когда срок придет.
 
Снежана З. (г.Йошкар-Ола).