В ближайшие месяцы моей авторской страницы в «Марийской правде» не будет, потому в 150-й, юбилейной «Беседке» я просто обязан рассказать об авторе, оставить которого вне состоявшегося проекта не имею права. Речь, конечно, о Валентине Колумбе, выдающемся марийском поэте, жизнь которого трагически оборвалась в 39 лет. Мы только что вошли в год 50-летия от его смерти, случившейся 8 декабря 1974 года.

КОМСОМОЛЬСКИЙ БИЛЕТ

Возле сердца согрет
Комсомольский билет –
Силой полнится грудь потому…
В жилах кровь горяча,
Прочь усталость с плеча…
Мне уже не бывать одному!

Он – как Родины дар.
Правя сердца удар,
Озаряет в грядущее путь:
– Будь не ради наград,
Не пугайся преград,
Сын надёжный для партии будь!

Комсомольцем мне быть –
Значит, слабость избыть,
Жить таких же могучей семьёй,
Знать, что цели верны,
Труд и славу страны,
Словно знамя, вздымать над Землёй.

Это одно из ранних сочинений Валентина Христофоровича в моем переводе. Для чего в пример я привожу столь несовершенные строки? Дело в том, что в начале трудовой деятельности – после окончания в 1959 году единственного в стране Литературного института – Колумб некоторое время был секретарем райкома комсомола. Да и потом не терял связи с молодежной организацией, стал первым лауреатом литературной премии Марийского комсомола имени Олыка Ипая. Наши известные поэты – дети погибших фронтовиков 
С. Николаев, Д. Исламов, Г. Чемеков, В. Колумб и другие – в комсомоле, хорошо структурированном сообществе, находили креативное мужское начало и поначалу реализовывались там. В их сочинениях – стихах, поэмах, повестях, очерках... – много документальных и художественных свидетельств коллективного труда не только в республике, но и на ударных сибирских стройках. 

Конечно же, не подобными текстами значителен поэт Валентин Колумб. За 18 лет его активной творческой деятельности изданы девять поэтических сборников на марийском и восемь – на русском языках.

УТРО

Этот день нам готовят
на сливочном масле,
Я уже дегустирую воздух.
Но в массе
Люди спят и не знают:
от грязи не тошно –
Подморозило, всюду
прошествовать можно.

Ещё вечером
глину месили густую.
А сегодня?.. Весёлым 
скворцом торжествую.
Где бы лень обмануть,
там лишь жалобы трём мы.
Слава рано встающим,
не холящим дрёмы!

Вдруг как будто ударило
чем-то с востока –
Как от камня, отпрянул я,
слабого тока.
Всё же солнце сквозь смех
говорит о секрете:
– Белый голубь так смотрится 
в солнечном свете.

И разлив на Кокшаге
прочувствовал остро:
Был на суше – и вдруг
я и сам уже остров!
...Вот ещё одна
мудрость житейская в строки:
Засмотрись на красу,
но не сбейся с дороги.

Колумб во многом оказался новатором поэтического слова в той национальной литературе, которая существует не более века. В столь молодой поэзии любая неординарная личность – уже событие, обращение к новому или редкому жанру – уже новаторство, выход за рамки привычных тем – уже неслыханная творческая отвага. 

 * * *
Искать иголку всадник скачет к стогу –
Сказала мать: «Иди, не быть дождю.
Рубахи, что кладу тебе в дорогу,
Шелками ворот крестиком прошью».
Сестра вдогон: «Из бычьих сухожилий
Сошью тебе дорожную суму...»
Что делать, если то, чем всё бы сшили,
Сыскать-то надо только самому.

Отец и тот: «Отправься за иголкой –
Держать монеты лучше за полой...»
И ездит кругом. «Ох, травинок сколько!
Как в них найти?» – печалится малой.

Так целый день проездил он напрасно.
Пришёл пешком, удачи Бог не дал.
К отцову стогу сел, обнявши прясло,
На всю округу горько зарыдал:
Мне век видать лишь луг да это поле...

Собакой вдруг, что варом обдана,
Вскочил, вскричал от радости, от боли:
«Ай, это же иголка! Вот она!»

Появление в Йошкар-Оле выпускника литинститута В. Колумба заметно повлияло на качество литературно-критической мысли в республике. На фоне нехватки живых объективных суждений литературоведение Колумба блистало свободой. Но именно она, наряду с кипучей активностью, раздражала тьму сигнализировавших «наверх»: почему так часто публикуют Колумба, кто позволил ему судить о других, куда смотрит партийная власть?.. Не об этом ли колумбовские строки:

...И волки пса подкинули и рвали
(Как у людей – лишив сперва ума),
На снег лишь капли красные упали –
Всего сожрали... Снова в мире тьма.

Отважный Валентин Колумб много раз вставал на пути коллективной глупости. Ярчайший пример – публичное, вопреки всем, заступничество за великого русского поэта Бориса Пастернака в дни неслыханных гонений на него в связи с присуждением Нобелевской премии. Колумбу тогда было немногим более двадцати лет, и поступком этим он, по сути, ставил на карту все свое будущее. Но истина для него была дороже карьеры и даже, судя по всему, свободы. 

В марийской литературе последних пятидесяти лет, пожалуй, только у Валентина Колумба очевидно сошлись воедино редкий природный ум, подлинный талант, умение его реализовать, насыщенная событиями, острыми коллизиями жизнь. Жизнь короткая, с трагическим финалом, закрытость которого до сих пор вызывает толки, мифологизируя предмет разговора. И пока не находится исследователь, который бы решился написать об этом, называя «вещи» своими именами. 

У современных авторов при всей любви к большому поэту не должно возникать чувство творческого бессилия или своей малости в сравнении с ним. Колумб уже и без нас написал обо всем – это заявление известной поэтессы не имеет под собой никакой почвы. Колумб многое сделал, но куда больше того, что осталось в поистине грандиозных планах писателя (к счастью, сохранившихся). Его многочисленные высказывания на сей счет свидетельствуют: он верил, что продолжатели обязательно найдутся.

«Время ждет слова поэтов, – писал он в 1963 году, – в особенности – молодых». А через год – 17 марта 1964-го – в заметках о молодой марийской поэзии в газете «Марийская правда» под заголовком «О чем поет молодость?» сказал то, что остается наиболее значительной проблемой современной литературы:

– Главное, чего не хватает молодой поэзии, – это роста, бурного, смелого. Как-то очень нерешительно подает молодежь свой голос, именно от нерешительности, недостатка мастерства, творческого дерзания исходят корни всяких неудач: мелкотемья, примитивизма, трафаретности, ремесленничества. 

Сказанное настолько актуально, выражено так точно и емко, что мне нечего добавить. Разве что еще одно стихотворение В. Колумба в моем переводе... 

 * * *
Жизнь подобна реке? Не сказать по одёже.
Всё равно – её вечный бурлак;
Душу тащишь силком 
только в юность, но всё же
Завалилась уже в буерак.

Даже братины край, как любовницы губы,
Соблазнять меня изредка стал;
Как классический стих, 
так размеренны, скупы
Сердца ритмы... Признайся-ка: сдал!

Пересудов, «грехов» не отмывшись от пятен,
Старый кот не оставит и след.
Из-за возраста глупого, будь он неладен,
Стану ангелом я напослед.

Жизнь – река. Еду к ней, 
взяв положенный отпуск,
Я в надежде поймать хоть ерша.
Золотые, читавшие пушкинский опус,
Тут же плавают вон не спеша.

На червя им плевать, как – пустое корыто...
О, клюёт! Поскакал поплавок.
Рыбу вытянул, радостью сердце изрыто:
Это чудо! Пескарь – а помог.

Вот шагаю. В груди просыпается леший.
Но кажу ему грозно кулак:
Помолчи! Хоть спасительный ангел мой – 
пеший,
Живо выгонит вон только так.

Но не бойся: пока его крылышки слабы,
Мне ещё подурачиться дашь ты.
...Жизнь-река? Жаль одно: 
можно было бы кабы
Искупаться в ней дважды.

На прошлой неделе В Марий Эл назвали главное слово года в марийском языке.