Андрей Цунский, «ГодЛитературы.РФ»
15 января исполняется 400 лет со дня рождения французского драматурга, театрального деятеля Мольера. Разве можно точно написать биографию человека спустя четыре столетия?Отметим при этом, что чем солиднее цифра - тем надежнее мы забываем самих юбиляров. И это естественно. А значит, правильно и хорошо. Но забывать тоже нужно правильно.
Разве можно точно написать биографию человека спустя четыре столетия? А уж тем более - понять его самого? Это и современникам не удается. Да, потомки находят с годами несколько чьих-то писем, пару дневников, невесть к чему приплетенных бухгалтерских записей, вроде «стреляющей», как реплика Горина в «Мюнхгаузене», квитанции на гроб. Но вот фарсы Мольера о Гро-Ренэ, о влюбленном докторе, о Горжибюсе в мешке не найдутся уже никогда. А может, оно и к лучшему? Еще как, кстати, может быть к лучшему - это вещи ранние, так что...
Узнается имя еще одной чьей-нибудь любовницы... пардоне ма саважери, возлюбленной. Ну, разумеется, какие там любовницы четыре века назад у человека из учебника! Только возлюбленные, так тогда было принято! «Кто ж его посадит, он же памятник!» Кстати, и эта фраза тоже скоро забудется. Да и ладно. Тоже мне, максима...
И как бы ни старались оживить образ Мольера далеко не худшие писатели, драматурги и даже театральные режиссеры - не получается. И не мудрено. Михаил Афанасьевич Булгаков, пребывающий ныне в покое, некогда написал и биографию Мольера, и пьесу «Кабала святош». В спектаклях по этой пьесе Мольера в разное время играли актеры великие: Олег Николаевич Ефремов, Сергей Юрьевич Юрский, Александр Анатольевич Ширвиндт, не говоря о множестве не настолько прославленных, но все же прекрасных артистов. Только вот как они ни гримируйся - «одно лицо» не получилось бы. Ведь играл каждый именно своего Мольера. К юбилею на подмостках России и других стран в полку свеженьких Мольеров сильно прибудет - и все будут разные. И это действительно порадует. Возможно.
Да и сам Михаил Афанасьевич писал не о Мольере - а скорее о себе и своих мучениях с советскими «святошами». Пьесу о Мольере написал Булгаков в 1929-м, и только в 1936-м, наконец, состоялась премьера. И вот тут-то некий Платон Лебедев, сын депутата первой, еще царской Государственной думы (да уж, юмор у истории злее, чем у любого Мольера с его Тартюфами), взявший для «публицистической» деятельности псевдоним Керженцев и подвизавшийся в должности председателя Комитета по делам искусств, накатал генсеку Джугашвили «докладную записку», предлагая устроить в прессе кампанию против Булгакова и заставить театр добровольно закрыть спектакль. Попыхтев трубочкой, кремлевский театрал написал резолюцию: «По-моему, т. Керженцев прав». Вот и вышло, что сын депутата Думы и одновременно русский потомок Тартюфа взял да и запретил Мольера. Так ведь ненадолго: спектакль снова поставили через 30 лет, а что такое 30 лет по сравнению с четырьмя веками?
Ничего удивительного нет и в том, что Мольера всегда запрещали персонажи и герои самого Мольера. Жизнь они людям портили даже до написания его комедий - иначе о чем бы он их писал? Портят и сейчас - иначе зачем бы Мольера смотреть?
А Керженцев потом взял да и умер в один год с Булгаковым, в ужасе прислушиваясь к шагам на лестнице по ночам - одному из партийных бонз очень не понравилось, что слишком долго Платон Михайлович позволял существовать в Москве ГосТИМу - театру Мейерхольда. Так ведь и не позволял! Не хотел же! Сигналил! Но... поди докажи. А с Булгаковым лежит Платон Михайлович теперь и вовсе на одном кладбище. Впрочем - кого там только нет.
Как бы ни был талантлив художник - он не может воссоздать без изъяна ни один реальный исторический образ. Невозможно точно передать ощущение времени, в котором ты не жил. И от публики нечего требовать «проникнуться духом» - нет больше того духа, давно сдуло ветром. Персонажи не оживут - они родятся заново в новом обличье. И хорошо: классическая комедия Мольера - «как при жизни автора» - сегодня никому не будет интересна. Но формируя образы, мы пытаемся понять себя. Лучший спектакль по Мольеру в России, как мне кажется, - спектакль Геннадия Рафаиловича Тростянецкого, созданный в 90-е годы в санкт-петербургском «Театре на Литейном». Режиссер не испугался дать волю импровизировать мастеру этого актерского приема С. Фурману. Обноски его красного камзола, кстати, - намек на символические в то время красные пиджаки, и таких деталей не одна и не две. Фурман тоже был на сцене не один: великолепны были Елена Немзер, Александр Лыков, Татьяна Ткач - да весь состав играл в полную силу, зрители до сих пор при одном упоминании этой постановки начинают смеяться. Спектакль Тростянецкого оказался прекрасной и меткой пародией на это в чем-то страшное - а в чем-то очень живое и очень смешное - время. Так ведь Твардовский даже о самой страшной из войн писать смешно не боялся!
Во множестве плодились и другие постановки Мольера. Этого великого автора можно поставить в том числе и «безопасно», не позволяя себе выйти за пределы заданной костюмами и текстом реальности. Так плохой музыкант, тупо таращась в текст, умудряется уныло и нудно сыграть самые яркие, быстрые опусы Шопена. На таких «комедиях» не смеются даже ученики начальной школы.
Некоторая растерянность, свойственная сейчас и театру, и публике, вполне понятна. Сколько всего к фигуре и произведениям Мольера прибавилось за годы истории, наслоилось, сколько судеб нежданно сплелось с его судьбой! Сколько возникло прямых аналогий, культурных и исторических отсылок. Как ставить классика и как его смотреть?
Но преодолеть эту растерянность помогут не занудство и раздувание величия, а едкие шутки, порой даже не юмор - а сарказм, максимальная «притирка» Мольера к настоящему времени, даже к известным персонажам.
Впереди историческое событие - такое бывает раз в четыреста лет. Снова придется преодолевать страх перед святошами и вельможами, а это не всегда удается. Но еще пара лет в запасе есть, чтобы собраться с духом. И понимать Мольера современно. То есть сообразно нашему времени.
Источник: «ГодЛитературы.РФ»
