Продолжаем публикацию материалов спецпроекта «Наша родина. Страницы истории». Напомним, проект реализуется совместно с «Российской газетой» и историческим научно-популярным журналом «Родина».
Автор: Юрий Лепский
Специалисты, изучающие историю техники, до сих пор уверены: этот почти сказочный сюжет — всего лишь красивый миф. Но «Родине» кажется, что перед нами тот редкий в истории случай, когда дискуссии не нужны.
Крепостной Ефим Артамонов помогал отцу крепостному Михею Артамонову строить баржи. В 1790 году отца отправили на реку Чусовую, к Старо-Уткинской пристани. А четырнадцатилетнего Ефимку определили на Нижнетагильский демидовский железоделательный завод, где изготовляли металлические крепления для барж. Ходить пешком из Нижнего Тагила до Старо-Уткин- ской пристани на реке Чусовой было тяжеловато даже для бойкого Ефимки: восемьдесят пять километров в один конец — не набегаешься.
Вот, собственно, диспозиция того, что произойдет дальше.
А произойдет нечто невероятное. Ефиму надоело бегать из Тагила на Чусовую и с Чусовой до Тагила. Лошадью он воспользоваться не мог: конные повозки и верховая езда — не для крепостного. И тогда он собрал на Нижнетагильском заводе металлическую конструкцию из двух колес, железной рамы и деревянной скамейки с коротким прямым рулем впереди. Теперь до Старо-Уткинской пристани можно было путешествовать на этих железных колесах, отталкиваясь от земли ногами. Раньше он передвигался тоже с помощью ног, но теперь — сидя!
Впрочем, даже не в этом главное.
Ефим Артамонов назвал свое изобретение «само-катом».
Вряд ли он знал, что в русском языке любая самодеятельность означает одновременно и независимость, и свободу. В случае с само-катом Ефима Артамонова это была независимость от лошади и свобода в передвижении. По существу, само-кат вывез Ефима Артамонова из рабства в свободные люди.
В прямом смысле слова.
Хозяин Нижнетагильского завода Всеволожский выписал Артамонову паспорт и повелел ехать в Москву, на коронацию императора Александра I. На коронацию Ефим отправился уже на педальном само-кате. Он преодолел расстояние из Верхотурья до Москвы и 15 сентября 1801 года прибыл как ни в чем ни бывало на Ходынку. Ефим ехал со средней скоростью двенадцать верст в час, что было быстрее, чем скорость конной повозки. Но главное, что он на двенадцать лет обогнал немца Дранса, которого в Европе считают изобретателем велосипеда, и англичанина Макмиллана, которому приписывают первенство в изобретении педалей.
На Ходынке Ефим произвел фурор. Император был в полном восторге. Он лично вручил вольную крепостному Артамонову. А еще император не поленился заплатить пятьсот рублей Нижнетагильскому заводу за освобождение изобретателя.
С тех пор любая самодеятельность в России означала свободу от рабства.
Таким оказался эффект само-ката — уж точно не мифологический.
__
ОСОБОЕ МНЕНИЕ
__
Семен Экштут, доктор философских наук:
НАДО ИЗОБРЕТАТЬ ВЕЛОСИПЕД!
Первым об изобретателе велосипеда Ефиме Артамонове написал в 1896 году экономист Василий Белов. До той поры в течение почти ста лет ни Россия, ни заграница не ведали о существовании легендарного самоучки. Шли годы — биография уральского Левши обрастала красочными подробностями, само его изобретение бережно хранилось в музее Нижнего Тагила. Упоминался Артамонов и в Большой советской энциклопедии. Однако в 1983 году историки вынесли беспощадный вердикт: «Ни одного исторического документа, подтверждающего факт этого изобретения, дату его изготовления и имя мастера, до сих пор не найдено. Анализ металла, из которого сделан «Артамоновский велосипед», взятый на экспертизу в 1980-е гг., определил время изготовления этого экспоната — 1870-е гг.».
Не хочу вступать в дискуссию. Это тот самый случай, когда она не нужна. Как точно заметил в «Левше» Лесков, «предания эти нет нужды торопиться забывать, несмотря на баснословный склад легенды и эпический характер ее главного героя». Реальные потомки легендарного изобретателя живут по этому завету и «о прежней старине они вспоминают с гордостью и любовью. Это их эпос, и притом с очень «человечкиной душою».
Именно такая душа у памятников Ефиму Артамонову, поставленных в Екатеринбурге и Нижнем Тагиле уже в ХХI веке.
Источник: журнал «Родина»
