Итак, обещанная подборка стихов марийских поэтов второй половины прошлого века и начала 21-го, по которым можно судить о социальных преобразованиях и изменениях в Марийском крае.

Представить такие тексты – задача не из лёгких. Авторы – как национальные, так и русскоязычные – охотно увлекаются описанием до боли знакомых пейзажей, по мере способностей не совсем уж плакатно выражают любовь к Родине и родным местам, но воспевать социалистический труд города и деревни языком свежих образов у них не получается. Пожалуй, самый показательный для того времени пример напрасных потуг в этом – переведённый на русский язык сборник поэта из заводской среды Андрея Горинова «Рабочий день» (1980).

  Но есть и редкие исключения. Не удивительно, что подобное удалось двоим авторам, которых мы признаём сейчас в ряду талантливейших. Вот поразительное стихотворение выдающегося поэта Альберта Степанова, трагически погибшего в 29 лет.

НА ДУШЕ ХОРОШО

Вёсны дают если завязи,
Осень приносит плоды.
Зим на нетронутом записи –
И улыбаешься ты.
Если душа переполнена,
Есть в нас и жизненный ток;
Всё, что решительно пройдено,
Было – как вешний поток.
Двадцать вторая отметина,
Бурным он выдался – съезд,
Голосом вечного Ленина
Выправлен и манифест.
Как же в духовном быть голоде –
Вот нам Программа, ясна;
В каждом селении, городе
Ныне гражданкой она.
Новые заданы скорости,
Даль видим из-под руки;
Ум завязался у поросли –
Так прорастают дубки.
Партия ставит дыхание,
Съездами дарит плоды –
Жизни осваивай ткание...
Душ теперь верны лады.

Что тут поразительного? Да всё. Беспартийный молодой человек, воодушевившись масштабами обсуждаемых задач, искренне воздал хвалу 22-му съезду КПСС, принявшему известную долгосрочную Программу дальнейших действий. При этом избежал и плакатности, и банальностей. Читается как хорошее образное стихотворение. Свобода и лёгкая текучесть поэтического пера Альберта в своё время так поразили В. Колумба, что он в посмертной статье о товарище несколько раз написал «завидую». Ничего подобного с классиком не случалось ни до, ни после.
Самому Валентину Христофоровичу принадлежит подходящий к заданной теме стих, датированный 12 августа 1972 года.

ЛЕТНЕЙ НОЧЬЮ

Я – в сарае. Пеш сай. А сказалось: «Как славно!»
Отнял город язык – но вернут мне Морки.
Млеет в неге душа – так, я видел недавно,
Так в Юшути на отмели млеют мальки.
Ночь, собрание ты чьих-то оперных арий,
Птицы дразнятся сонно почти что в одно.
Как всегда, мне сейчас сеновал – планетарий,
Щель в отставшей доске – это в Космос окно.
Вон Венера зажглась... Пыль на Млечной дороге...
Как труба телескопа, таращу глаза...
Месяц юный так низко, что свесились ноги;
Знать, сама родила его ночь-егоза.
Видит, как, отведя кос звенящие спевки,
На лугах после жарких трудов и любви
В копнах спят налитые, раскинувшись, девки,
Соки в ягодах спелых гуляют в крови.
Тут и сказки на были сбиваются с галса,
Ведь бездушному миру село – антимир,
Где тарелки на праздник слетаются с Марса...
Вот сказал – и уже вяжет слово сатир.
Как работы в конце подобьются итоги –
Так в газетах, с парсеками там наравне,
Цифры-столбики, значимы, гулки и строги...
Вот отсюда пошли и столбы по стране.
Нет ни в хлебе, ни числах тех примеси пота,
Но по зёрнышку тянутся наши до звёзд –
Есть в делах космонавта деревни работа,
Как в летах световых есть параметры вёрст.
Сколь у нас городов, столько разных Галактик,
Сколько окон у них – столько электрозвёзд...
Вот студентом я,
с разных планет там и практик,
Вновь на Землю лечу, полон планов и грёз.
...Дети Космос найдут подходящий для жизни.
Но тряпьём и учёностью ты не гордись,
Мол, планета Деревня нуждается в тризне –
Там рождённый, ты лучше туда побожись,
Где всегда «Ку-ка-ре-ку!» так молодо брызнет,
Как любая всегда настоящая жизнь!

Очень показательное стихотворение разгара новейших технических достижений советской страны. Дело в том, что наши поэты, где б ни были и чем бы ни занимались, душою оставались привязанными к сельской природе, деревенскому быту, откуда происходили. Работали на заводах, в городских учреждениях, а вдохновлялись думами о покинутых местах. Об этом пишет Светлана Григорьева.

ПРИЕЗД

Добрый гость тут жарче обнимаем,
Воздух слаще, нет худой молвы,
Тут язык мой лучше понимаем,
Улицы пушисты от травы.
Слизывает солнышко росинки,
Наслаждаясь, долго, по одной.
Подставляют бабочками спинки
Под тепло листочки... Край тот – мой!
Есть чему тут низко поклониться:
Старой липе, белой роще; вам,
Те чащобы, где резва куница;
Вам, пригорки, ягодным местам.
...Явно рад, у входа привечает
Куст сирени, синь, широк и густ:
– В дом иди же! – кистью закачает. –
Без тебя он всё немного пуст.

Центральное место всё больше занимало и занимает тема горечи и боли за постепенное вымирание деревни. В ряду других стихотворение молодой поэтессы Веры Гордеевой далеко не самое переживательное.

ВЕТРЯНАЯ МЕЛЬНИЦА

Слаба совсем, теснит уже и ельник,
Сползла, как шапка, крыша набекрень…
Когда, куда исчез однажды мельник,
Не знает люд окрестных деревень.
Хотя дымы встают неподалёку,
Не ходят дикой тропкой мужики;
Тоскует жёрнов, жить привыкший к проку,
На круге нет, как не было, муки.
Зайчишка лишь, пробравшись краем луга,
Стоит подолгу каменным столбом,
Как будто ждёт потерянного друга,
В дела людские ввинчиваясь лбом.
В порывах двери «хлоп!» почти отчаян –
Попытка тем взорвать густую жуть:
Да где же он, иных времён хозяин?!
...И сил нашла бы жёрнов провернуть.

Смятение от потери советской державы, мощь которой казалась незыблемой, позволило горномарийскому поэту Геннадию Замятину вырваться за пределы регионального, ограниченного осмысления произошедшего.

ДЕТИ УРАГАНА

Всеми средствами время
на всех наступает.
Вот на судно
напало оно ураганом.
Океан не унять,
словно поезд стоп-краном,
Время жизни
у терпящих бедствие тает.
Как корабль наш мог,
так могуч и незыблем,
Затонуть, не осилив
привычную качку?
(Нам решать бы –
не тонущим – эту задачку,
Но пока только соли
на раны мы сыплем).
Экипаж подкачал.
Пассажиры чтО, жители?
Плавать, да в непогоду,
они не умели:
Их другие везли
до намеченной цели.
В трюмах, наглухо запертых,
много ли видели.
И желал обречённый
в цеплявшейся куче,
Чтобы власть суетилась,
тащила баграми...
С жалкой мыслью о помощи
шли топорами
В глубину, где покой,
темнота ещё гуще.
На плаву удержаться –
есть сильного право,
Да грести-то куда
в эпицентре у бури,
Ведь у этой кипящей
рассерженной дури
Ни дороги, ни знаков:
вот «лево», вот «право».
Океан изрыгнул
из разинутой пасти
Вековое проклятие:
метку-наследство
Надевает, как маску,
всё новое детство...
И Господь не избавит
от этой напасти.

Всё так, казалось бы... Но вот беру рукопись новой книги Татьяны Пчёлкиной и читаю:

ЗЕМЛЯ МАРИЙЦЕВ

Ветер – вслед, словно мною ведом,
Тут – в краю для марийцев святом.
Соловьиная ранних часов
Песнь – к любви пробуждающий зов.
Я шагаю в подъёме таком –
Будто в небе ношусь кувырком.
Греет ласково солнце меня,
Звёзды ночи – моя же семья.
Радуг здесь – небывалый размах,
Мамы зыбки качают в домах,
А хранитель у каждого свой –
Управляет людскою судьбой.
Вековечна марийцев семья,
Привечает, сердца веселя.
...И молюсь: « Пусть бы каждый радел,
Чтоб народу тут не был предел...»

Как видим, желание видеть приметы хорошего, вера в лучшее вдохновляют современных поэтов по-прежнему. Когда пишется так убедительно, хочется поверить...

* * *

Вынужден (потому как часто спрашивают) напомнить: стихи марийских поэтов в «Беседке» печатаются в моих, и только в моих, переводах.