Реакция людей, услышавших сценарий «Госпиталь 3071», была самой разной. Одни прониклись видением (ударение на "и") автора, а другие почитали, что это все «клевета», «порнография» и «бред», поэтому текст надо сжечь, а автора посадить. Об экспериментальной открытой читке игрового киносценария Марины Копыловой «Госпиталь 3071», состоявшейся в зале Дома творческих союзов Марий Эл в Йошкар-Оле, и об отношении к нашей истории вообще рассказывает сама автор.
Писатель и бывший фронтовик Даниил Гранин обещал советским людям «сказать всю правду о войне» в 2003 году, но – отложил... Потом еще... Так и не сказал.
Народ хранит «правду» в тайне: в рассказах и в предметах, оставшихся с войны. У одного моего знакомого дома хранится откопанная в Сурке каска, внутри которой всегда мокрое пятно... Всегда мокрое, даже когда она лежит в совершенно сухой комнате! У меня у дедушки, у кровати, с детства помню, висел гобелен с пастушкой у альпийских гор, который он принес с Первой мировой войны... И так – у кого что есть. Но мы с детского сада знаем, что война закончилась в 1945-м победой над фашизмом, вспоминаем об этом каждый год 9 мая и 22 июня, а не заметили, как в школах сократили курс истории и литературы, военные архивы снова «прикрыли» из-за обилия «негатива» в прошлом (А война – сплошной «негатив» изначально). И как сегодня сказать подросткам о нашем 70-летнем постоянном ожидании этого «негатива», не изображая самого «негатива»?
Вот собралась группа актеров в экспериментальной открытой читке игрового киносценария Марины Копыловой «Госпиталь 3071» 25 ноября 2018г. в зале Дома творческих союзов РМЭ (г. Йошкар-Ола). Слушали – жители поселка Красногорский Республики Марий Эл: Игорь Судаков, Разрывина Алевтина, дочь врача бывшего реального Эвакогоспиталя №3071 Иванова Галина, дочь медсестры операционного отделения Нина Яналова (г. Йошкар-Ола), Соколова Елена, дочь и внучка врача ЭГ № 3071 Малковой Валентины Ивановны, дочь телефонистки АТС Госпиталя и одновременно внучка шеф-повара – Раиса Кошкина (пос. Новый Торьял), а также педагоги и учащиеся Республиканского политехнического колледжа, Республиканского Колледжа искусств и факультета журналистики МарГУ, представители молодежных организаций города, художники, театральные режиссеры и другие представители мирных профессий.
Автор читал вслух все ремарки и авторские отступления, сидя на краю сцены, и был равноправным персонажем сюжета, но его было, как сама сейчас вижу по видео, многовато...
Зрители чтение восприняли по-разному: опыта читок у нас в городе нет, а радиопьес поколение смартфонов не слышало. Представить «картинку» в своем воображении на основе слова могут не все, это сложная мозговая работа, которая требует навыка. И, конечно, мы предполагали, что будет масса вопросов и «непоняток», но ни мы, ни слушатели не ожидали, что настолько накалятся страсти, и самое интересное действо начнется после читки – в зрительном зале!
Отзвучали последние строчки Эпилога, молодые актеры положили свои экземпляры на колени и приготовились к аплодисментам, которые должны быть неминуемы за «патриотическим» сценарием о военврачах, лечащих людей, хотя действительность перекрывает им все возможности для исполнения врачебного долга в настоящем.
И вдруг в зале раздается истошный крик гражданки, что все прочитанное – «клевета», «порнография» и «бред», что сценарий надо «сжечь», автора - «посадить», потому что (следите за мыслью...) «это не наш госпиталь!», «не наш поселок!», «не наши врачи!». Кричавшая гражданка опрометью бросилась к выходу. Очевидно, ожидая, что от нее потребуют за вход, но вход был бесплатный для всех, и ловить ее не стали, хотя она этого явно ждала.
Уроженец поселка Красногорского, бывший начальник одного из подразделений ЗПП, Игорь Судаков похвалил фантазию автора и смелость режиссера и актеров, поиронизировал по поводу рецептов народной медицины, приведенных в сценарии о военврачах, и назвал все услышанное со сцены клеветой и дурно пахнущим органическим веществом, которое один из отрицательных героев сценария предлагает использовать в качестве нашатырки в летальных случаях.
Актеры с интересом ожидали «продолжения банкета» и чего-то более приятного в свой адрес, а не в адрес автора (которого было и так много – прим. авт.), и сидели с прямой спиной. В общем, были на высоте и до конца не ушли со сцены, – огромное спасибо им за это! Однако претензии были не к ним: оратор выразил «чувство глубокого возмущения» тем, что не увидел работы реального военного Эвакогоспиталя № 3071, заявленного в названии киносценария, и мероприятие расценивает как оскорбление светлой памяти врачей и своих земляков.
Как автор текста и всей конструкции киносценария и идеи проекта я уточнила: «А вы хоть поняли, в каком времени происходит действие?». Но оратор продолжал обвинения в оскорблении памяти: видимо, что-то «зацепило». Название населенного пункта потребовал изменить, герою дать другую фамилию, а сценарий полностью переписать, а лучше сжечь! (А актеры слушают: у нас же традиция – слушать старших, даже если они хамят в лицо, вы терпите, списывая все на «маразм» и прежние заслуги).
Далее выступили две девушки лет 35-и с претензиями того же ряда, но с большим диапазоном прямых выражений, через день они всплыли в интернете в комментариях на моей странице, но уже экстремистскими призывами к интернет-сообществу. И не говори, тов. Маяковский, после этого, что «театр – не зеркало, а увеличительное стекло»! Под «стеклом» такое даже представить страшно! Желание «сжечь» – этот явный показатель того, что аналогичное запечатление было у них в детстве: возможно, тоже кидали спички кому-то в окна, а теперь решили согреться памятью… А тут я им – сцену мокрой разгрузки эшелона с ранеными на станции... «втюриваю» со сцены! (Кстати, единственная «военная» сцена в сценарии). Но девушки уже услышали от старшего товарища, что «спектакль о войне» и, обозвав все «трэшем», вышли.
Я повернулась: актеры сидят и наблюдают «театр» в зале. Когда они еще такое увидят?! Это ж, не сходя со стула, бз-з-зынь – и на 40 лет назад – в «заседание парткома»!
Но тут в дискуссию вступили студенты театрального отделения Колледжа искусств.
Иван Васин: «А для меня война вот она именно такая и есть, как в этом сценарии: страшная, грязная, с мухами. И никого пафоса и романтики в ней нет! Война – это грязь. Это смерть, лишения. И вы не сможете меня переубедить! Но некоторые люди и в ней оставались честными людьми, вот это – подвиг!» Его поддержали однокурсники и, как ни удивительно, поколение 50 — 45-летних, то есть дети «детей войны».
Не выдержали и сами актеры. Народный артист РМЭ Юрий Синьковский напомнил присутствующим, что в его родном городе Кисловодске в войну лечилось полстраны, но там до сих пор чтут память военврачей и раненых советских солдат, а «здесь», в Марий Эл, народу в войну погибло и страдало не меньше, но память о них за 70 с лишним лет никак не выражена и не увековечена до сих пор! И удалился.
Актер Роман Дербенев на требование переписать сценарий спросил у «оратора»: «А вы реально думаете, что врач, у которого все отняли, он не имеет даже лекарств, но продолжает лечить и спасать людей, – он «меньше герой», чем тот врач, у которого все лекарства есть, и оборудование, и штаты врачей?! А в чем тогда подвиг? В чем подвиг, если у героя все хорошо?!». Вопрос профессионального свойства оратор оставил без ответа.
В процессе «разборок» пришлось рассказать присутствующим, что автор сценария не «лох» и не «чайник», что у него достаточно филологического образования и опыта работы с архивами войны и медицины, а также с фольклором, чтобы опираться на проверенные данные… даже в «фантазиях».
В частности, эта история потребовала изучения документов и свидетельств бывших работников трех эвакогоспиталей в Марийской АССР, а также госпиталей и запасных полков поселка Сурок, записей свидетельств работников госпиталей, их детей и очевидцев. В художественно-техническом произведении, коим является сценарий или пьеска, от всей этой работы остается только собирательный эмоциональный образ и масса точных реальных деталей, которые автор собирает в свою «копилочку» отовсюду на протяжении всей жизни, и именно они дают ощущение узнавания реальности в целиком выдуманном произведении. А данный киносценарий принципиально игровой, он показывает людей в действиях.
Автор «оживляет» и придумывает героев, чтобы достучаться до чувств молодого поколения компьютерного века, до подростков, дать им максимально активное эмоциональное переживание по поводу более тягостных и сложных, чем теперь, времен и ситуаций и тем самым пробудить их активную жизненную позицию по отношению к войне как главному бедствию и злу нашего времени. При этом «война» дается в сценарии, безусловно, как «хоррор» и «трэш». Но при этом мой сценарий – не о войне!
И это поняли немногие. Раиса Кошкина, очень тонко описав свои ощущения от кульминационной сцены на обсуждении, потом написала мне об этом своем неожиданном откровении настоящего смысла сценария в письме. Все это время две девушки «насчет пожечь рукопись в топке», призывали к публично на странице в Фейсбуке, несмотря на начало Рождественского поста. Мемориальная группа в «Одноклассниках» требовала меня на их страницу, чтобы дать ответ, когда я перепишу сценарий и о чем я его написала до этого! Поколение 1970-х и моложе поняли и отреагировали адекватно, и где-то согласились с автором в том, что именно тяжесть прошлых неотработанных и неосознанных «долгов перед прошлым» делает людей пассивными перед новым злом. Но для многих этот процесс брожения чувств внутри еще идет, и я не хочу его нарушать.
Замечание автора, что время действия в сценарии не линейное, а само пространство госпиталя – это «пространство переживания» – осталось не всем понятно. К тому же, на слух сценарий с развернутыми ремарками воспринимается как самостоятельное литературно-художественное произведение, в связи с чем на дипломной его защите кинорежиссер Денис Родимин откровенно посоветовал мне переделать сценарий в роман, потому что сценарий – это все же на конечном этапе технический документ, а автор вкладывает в него нечто большее. И у читателя с глазами тут есть больше шансов на понимание. Но и это не факт, если учесть переход на электронные книги и графику в 4D.
А у нас получилось что-то вроде «политического театра». Театра док. Творческая группа проекта читки, очевидно, и собралась ради того, чтобы начать разговор с молодыми, показать современному молодому поколению, через какие ужасы и лишения проходили и проходят люди в войну, но все-таки остаются людьми. И мой сценарий про закрытый, но бессмертный госпиталь всех «задел», потому что он про переживание прошлого в настоящем. А это дело провокативное: как, впрочем, и театр в целом.
Тут даже юмор не спасает.
...Время что ли такое подходит – мышцы наращивать и правильную реакцию, чтобы за благое дело не «засветили по объективу»?
Марина Копылова, член Союза писателей и Союза кинематографистов России, лауреат премии Международного конкурса им. Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков.
