Автор: Сергей Радыгин
Сергей Иванов из Волжска мечтал рисовать с детства, но по-настоящему его творчество началось с портрета любимой девушки на стене подъезда.
Он выбрал нелегкую для себя творческую цель – свести воедино мазок кисти с рисунком на коре березы.
В лес за вдохновением
– К бересте я пришел, можно сказать, случайно, – рассказывал мне Сергей Владимирович. – Услышал как-то в парке, как на зимнем ветру звенит ее локон. Мне он казался пронзительно-трогательным и беззащитным. Принес его домой, а к вечеру, под теплом настольной лампы, он выровнялся в струну. На нем был рисунок, созданный самой природой, в котором я увидел удивительные образы из моей мечты. Наутро я пошел в лес. Утопая в снегу по колено, рвал клочки бересты, а вечером стыковал их мелкими сапожными гвоздиками на дощечке. Всегда получался нужный мне рисунок, который я просто дополнял своими деталями. С этих пор я и стал ходить в лес за берестой и за своим вдохновением. Вскоре я познакомился с лесником, который мне рассказал о том, как удобнее снимать бересту без ущерба для дерева. Начал я брать ее в ноябре и ближе у комля. В этом месте у нее богаче рисунок, да и не так в глаза бросается темный пояс, который не восстанавливается, но и вреда не приносит, – говорил Сергей Владимирович Иванов.Были в его жизни тогда и жена Люда, вдохновительница того памятного портрета, и дочка Катя, которая всегда старалась подражать отцу, быть может, поэтому и пошла по его стопам. Сегодня она состоявшийся художник, пишущий море, у которого и проживает. В том счастливом отрезке времени было жить легко и спокойно, но все меняется, и, к сожалению, не всегда в лучшую сторону.
В лихие 90-е
В это время их семья, как и многие в стране, перебивалась как могла. Занималась огородом под окнами своего бревенчатого барака, держала кур и поросенка, жила на продуктовые карточки предприятий. Художник Иванов пытался проявить себя на «свободном» рынке в соседней республике, иногда писал на заказ, старался попасть на немногочисленные выставки, да только серьезно никому нужен не был, хотя его работами интересовались вполне состоятельные покупатели.Пытаясь хоть как-то прокормить семью, он за небольшую плату чинил приемники, магнитофоны и часы. Однако не хватало ни на хлеб, ни, как говорится, на холсты. Постоянно был в отчаянии и чувствовал неудовлетворенность собой. Результатом такого состояния стала тяжелая болезнь – отказали ноги. Для лечения нужны были лекарства и полный покой. В больнице он подсчитал, что у него уже более трехсот графических работ. Друзья организовали экспозицию, на которую он прийти не смог.
Болезнь не сломила
Но Иванов не успокоился. Из подручных материалов сосед смастерил ему своеобразный мольберт, за которым он мог рисовать, благо бересты хватало. На его картинах начинали оживать библейские сюжеты, православные храмы, прекрасные пейзажи средней полосы России, удивительный мир растений, животных, птиц и насекомых. Глядя на них, даже самый пристрастный зритель чувствовал, как бурей пахнет дуб, а верба – ветром…Болезнь не сломила его, она лишь привнесла в работы мастера больше темных красок. Впрочем, это явилось определенным художественным направлением, на него находился и свой покупатель. Только
Сергей Владимирович почти не выходил из дома и с трудом передвигался по своему жилищу. В этот период его постоянно навещали друзья, появившиеся ученики из молодого поколения волжских художников.
Его работы скупали на стороне за хорошие деньги. Ему предлагали заказы, которые он уже не брал. Всех желающих приобрести его работы он записывал в стареньком блокноте в общую очередь.
Сергея Иванова давно нет с нами, но живы его работы, ставшие произведениями искусства. Живы еще и те, кто хранит у себя дома картины, источающие свет берез. Они и сегодня дарят людям радость бытия.
