Прапорщик Григорьев и немка Граф: любовь среди Семилетней войны

Продолжаем публикацию материалов спецпроекта «Наша родина. Страницы истории». Напомним, проект реализуется совместно с «Российской газетой» и историческим научно-популярным журналом «Родина».

Геннадий Кретинин, «Исторический журнал «Родина»

Дальнейшие архивные изыскания позволили восстановить эту историю в деталях, о которых автор рассказал «Родине».

Постоялец и вдова

30-летний инженерный офицер Иван Григорьев попал в Кенигсберг зимой 1758 года. К этому времени кенигсбержцы уже приняли присягу на верность российской императрице Елизавете Петровне, завоеванным королевством Прусским управляли российские военные. Григорьеву предстояло восстанавливать оборонительные сооружения в инженерной команде под началом полковника Демолина.

Но для начала нужно было определиться на постой.

Помог давний приятель — молодой офицер Андрей Болотов, служащий в кенигсбергской губернской канцелярии. Он пристроил прапорщика в дом, хозяйкой которого была мещанка Луиза Граф, ровесница Ивана. Мужа ее, вахмистра в гусарском полку, призвали в прусские королевские войска три года назад и уж давно от него не было вестей. Луиза с двумя детьми с трудом справлялась с хозяйством, дом ветшал без мужской руки.

Новый постоялец оказался мастеровым человеком. Несмотря на офицерский чин, не гнушался работы: укрепил и смазал навесы ворот, поправил дверную коробку, карниз на крыше. Иван понимал по-немецки — в Петербурге учился с выходцами из Саксонии, Пруссии. Луиза видела, как к русскому льнут ее сын и дочь, но себе не позволяла проявлять симпатию. Благонравная лютеранка продолжала писать письма во все инстанции, разыскивая мужа. И, наконец, получила печальную весть: сослуживец сообщал, что Христиан Граф скончался от ран в полевом лазарете.

Вдова горевала искренне: все же десять лет прожили вместе. Но время лечит — и однажды она обратила взор на постояльца…

Арест после венчания

Иван жил в доме Луизы уже без малого год, и ей все труднее было сопротивляться растущей симпатии. Она ходила по лавкам, искала ему перья потверже и покупала свечи — вечерами офицер корпел над отчетами и ведомостями; выбирала на рынке кусок мяса получше и приготовить его старалась повкуснее; с нетерпением ждала прапорщика с работы…

Через месяц после известия о смерти мужа она дала согласие на предложение Ивана выйти за него замуж.

Двое людей, немолодых по меркам того времени, ценили свое счастье и были готовы все преодолеть ради него. Главным препятствием стало разное вероисповедание. Ивану невозможно было сменить веру, пришлось это делать Луизе. Гарнизонный священник в русской церкви окрестил Луизу, которая стала православной Анной Федоровной, и согласился обвенчать пару.

Свадьба состоялась в январе 1759 года, было много гостей и в церкви, и в доме новобрачной.

А через десять дней молодожен стал арестантом.

Сердце Луизы-Анны

Тогдашний губернатор Пруссии, барон Николай Корф (который потом стал генералом-полицмейстером России) приказал арестовать прапорщика Григорьева и посадить в крепость — ту самую Фридрихсбургскую, которую прапорщик ремонтировал. Прегрешения усматривались в том, что «на кенигсбергской обывательнице без дозволения его высокопревосходительства (то есть Корфа. — Авт.) женился», а та притом «еще имеет живого в прусской службе мужа».

Бедную Луизу-Анну никто, конечно, не известил. Не дождавшись мужа со службы, она кинулась его разыскивать на ночь глядя, по темным улицам добежала до крепости и там от начальника караула узнала страшную новость. Наутро продолжила метаться между ратушей и канцелярией, там и выяснила: арестовали мужа по доносу в магистрат портного Иоганна Готлиба Варта.

Это имя ей было отлично знакомо: Варт, знакомый ее первого мужа, сватался к ней, когда Христиан Граф пропал. Луиза отказала, и вот обиженный портной поквитался.

Анна бросилась за помощью к офицеру, бывшему гостем на их свадьбе, — Петру Панину, инженер-капитану в Пиллау. Сейчас это город Балтийск, пятьдесят километров от Калининграда, час езды. Но Анна добиралась туда двое суток по размокшей дороге, где пешком, где на попутной телеге.

И все зря: не помогло вмешательство Панина.

Мы не знаем, отчаялся ли и опустил ли руки в своей камере Григорьев, но его жена — точно нет. Она получила от Болотова ценный совет и передала его мужу: написать челобитную императрице, матушка милостива, авось пожалеет двух влюбленных.

Чудо справедливости

Длинная получилась у Ивана челобитная, всю историю рассказал подробно. Вины своей не видел, недоумевал: какое разрешение нужно на женитьбу? «Да притом в российских правах нигде не имеется и обыкновения такого же, чтоб в женитьбе позволение брать». Объяснял: женился на вдове, достоверно известно, что ее первого мужа давно в живых нет. Не грех и то, что имущество с детьми не разделил, ведь детей отдавать в другие руки не хочет, о том весь Кенигсберг знает. И просил «всемилостивейше рассмотреть, как верноподданные обиды несут, дать повеление от ареста освободить».

И тут Ивану сказочно повезло: в Петербурге челобитная попала к Абраму Ганнибалу, возглавлявшему инженерный корпус, — крестнику Петра Первого, прадеду Пушкина. Абрам Петрович давно знал Григорьева как толкового инженера и добился для него справедливости через своего начальника Петра Шувалова — брата всесильного фаворита императрицы. Корфу предписывалось срочно отправить Григорьева в Петербург, да еще деньгами обеспечить — «выдать прогоны и на подводу подорожную».

И тем же летом в петербургской инженерной команде появился новый офицер — уже поручик, перевезший в российскую столицу жену и детей из далекой стороны.

… Многое хранят архивы — и указы императрицы Елизаветы, и приказы губернатора Корфа, и донос портного Варта, и челобитную прапорщика Григорьева… Только о дальнейшей судьбе Анны и Ивана сведений не сохранилось. Хочется верить, что они, отстоявшие свою любовь, вопреки обстоятельствам и воле сильных мира сего, прожили долгую и счастливую жизнь.

Записала Светлана Песоцкая. Калининград

Источник: «Исторический журнал «Родина».

Фото предоставлены журналом «Родина».