Текст и фото – Татьяна Островская
Несбывшаяся мечта, мучительная смерть, 170 лет одиночества — иногда независимость и непокорность обходится слишком большой ценой. Именно это приходит в голову, когда слышишь историю о крепостной Палаше из п. Юрино. Обрывки истории так или иначе доходили до каждого, кто посещал замок Шереметева. В желании собрать их воедино, мы отправились в самый отдаленный район Марий Эл.
Согласно леденящей душу легенде, Пелагея или Палаша, крепостная девушка, жившая в середине XIX века, была заживо замурована в стенах дома Сергея Васильевича Шереметева.
Шереметевская Сибирь
Приехав в поселок, чувствуешь себя оторванным от мирской суеты и треволнений. Своей архитектурой, энергетикой, отношением посельчан Юрино не похож ни на Марий Эл, ни на Нижегородскую область. Именно из-за изолированности юринские земли и привлекли внимание Шереметевых. Крепостным будет сложно сбежать: с одной стороны глухие леса, с другой – раскинулась Волга.
Вот и точка назначения – замок Шереметева.
Укрывший, словно саван, землю вокруг, переливается последний снег. Холодная железная дверь открывается с трудом. А дальше встречают теплая лестница с широкими деревянными перилами, тяжелые дубовые двери, цветные витражи в коридорных окнах, дружелюбный обветшалый камин. Тягучий плотный воздух замка обволакивает глухой тайной, как теплое бабушкино одеяло.
Замок полнится легендами. И даже не записанные пером, они не боятся ни топора, ни огня, потому что это сказания о том, как давление и жестокость порождают стремление к свободе, а простой человек, несмотря ни на что, всегда тянется к любви, как молодой росток к солнцу. Так случилось и с крепостной девкой Палашей, чей образ и по сей день, говорят, можно встретить в дворцовых коридорах.
Сергей Васильевич
Когда Сергей Васильевич встал во главе наследства, включая Юринскую волость, ему не было и сорока. Но его имя уже было известно всей России. И не только известно, но и проклинаемо: крепостными – за крутой нрав, частью дворянства – за подавление восстания декабристов. Полком, которым командовал Сергей Шереметев, был дан первый шрапнельный залп по восставшим. Сергей Васильевич – родственник Елизаветы Соломоновной Мартыновой, сестры Николая Мартынова – убийцы Лермонтова. Участник Бородинского сражения и русско-турецкой войны 1828 года. Личность очень неоднозначная: харизматичный, умный и начитанный, в то же время деспотичный до самодурства, властолюбивый и жестокий. Жизнь помещика протекала в роскоши, пока нищие и босые крестьяне страдали от голода и болезней. Наравне со взрослыми на него работали изможденные старики и дети. В имении ни один крепостной не оставался без порки розгами и плетьми. Били за все: за пропавшую собаку, не так поклонился, за неуплату оброка и просто так.
Своей семьи Сергей Васильевич не завел, удовлетворялся в объятиях собственных крепостных девок. В нижегородских архивах остались письма крепостных, предлагающих ему свое целомудрие. Сохранились и любопытные списки крестьянских дочерей-девок - напротив фамилии каждой давалось объяснение, почему она не числится «в замужестве»: Василиса Моисеевна, 21 год – «немая»; Анна Сенихина, 29 лет – «припадочная»; Фекла Махова, 18 лет – «одна ноздря срослась. Взыскано 20 аршин холста»; пятнадцатилетние Наталья Никитина и Салмания Палагушина – «записались быть замужем». Кому за кем быть – помещик назначал сам. Нередко понравившуюся ему женщину увозили прямо со свадьбы в барскую усадьбу.
Палаша
Истории, которые ни разу не знали бумаги и чернил, слетают с губ, кажется, самого глубинного народа так естественно и неприкрыто честно. Крепостная девчонка проживает в этих историях свою жизнь — в сути своей переданную без ошибок — немного по-новому, каждый раз заканчивая ее горестной заупокойной песней.
О самой Палаше известно немногое. Жила в Юрино во второй четверти XIX века крепостная девка. Полюбился ей конюх Петр. Уже и свадьба была назначена – на Покров. Но планам этим сбыться было не суждено: молодая красавица приглянулась старому барину. Палаша, по всей видимости, была не из тех людей, кто все видит да терпит, на компромисс с хозяйскими порядками идти отказалась. Вскоре барин отдал Петра в рекруты, а Палаша была схвачена. Но и под угрозой смерти девушка не покорилась, сопротивлялась насилию: хватила барина подсвечником по голове и сбежала. Но, как мы помним, бежать из Юрина некуда. Палаша была схвачена и по приказу хозяина замурована в одной из стен кирпичного дома. «Раз не захотела провести со мной ночь, проведешь вечность», - таково, как гласит легенда, было решение помещика.
Многие источники рассказывают, якобы девушка замурована в замке, но это не так. Замка в то время еще не было, на его месте стоял двухэтажный кирпичный господский дом, позже сгоревший. По некоторым данным, останки юной девушки и вправду были найдены при сносе барского дома. Но где эти данные и как их найти? В архивах разводят руками – дела давно минувших лет.
Известный нам дворцово-парковый ансамбль начал строиться уже после смерти Сергея Васильевича. Из года в год под разновысокими крышами замка гуляет ветер, рядом волнуется широкая Волга, ноги многих людей ступают по ветхому паркету. И рядом с этим вполне материальным свидетельством прошлого по-прежнему живет своей эфемерной жизнью история непокорной девушки. Печальный сказ, который мог бы постепенно стереться из людской памяти, если бы не одно «но». Легенда то и дело подпитывается новыми рассказами о том, как дымка, напоминающая очертаниями девушку в подвенечном платье, появляется в самых неожиданных уголках дворца.
Отголоски прошлого
Почти каждый из местных жителей видел Палашу в окне дубового кабинета замка, и люди не относятся к этим явлениям как к мистике, для них это часть повседневной жизни.
«Ну да, слышат гости в 23-м номере колокольный звон, в 13-м мужской храп, а в 37-м появляется мужчина в плаще и колпаке, – делятся в беседе сотрудники исторического комплекса, проработавшие здесь более 25 лет. – Но для нас эти звуки – привычное дело, мы давно на них не обращаем внимания». Мы жили в номере 13, и мужской храп действительно слышится каждую ночь. В первый вечер искали этому объяснение, пытались понять причины, но потом и сами перестали обращать на это внимание - мало ли, ветер в системе отопления гуляет.
А женский образ видели в окне в советские времена, когда еще было старое стекло. Потом стекло разбили и заменили новым, с тех пор случаи появления девушки сошли на нет. Была раньше в поселке такая забава среди детей – бить окна в усадьбе: кто смелее, проворнее. Позже одна посетительница даже призналась экскурсоводам, что была среди тех ребятишек, самолично кидала камни, и что теперь ей очень стыдно. Так, не задумываясь, мы часто ради забавы уничтожаем что-то важное, ценное рядом с нами и спохватываемся слишком поздно, когда мир уже изменился безвозвратно.
Встречаются истории и о том, что Палашу видели, всматриваясь в старое зеркало. «Если и правдивы эти истории, – говорят экскурсоводы, – то случалось это лет 30 назад или еще раньше, потому что зеркал шереметевских времен в замке давно не осталось».
Эзотерики считают, что именно зеркала и стекло дают возможность заглянуть в потусторонний мир, но завеса тонкой материи открывается не перед всеми. Экскурсовод Татьяна вспоминает, что когда начала работать в замке, долгое время и приходила раньше всех, и уходила позже. Бродила в одиночестве по темным коридорам, лестницам, пустым залам, спускалась в подвалы - так ей хотелось самой стать свидетельницей знакомых с детства таинственных рассказов. Но с ней ни одной истории по сей день так и не случилось.
«Несколько лет назад у меня была семейная группа на экскурсии, – делится заведующая музеем замка. – Так как группа была небольшая, я им стала рассказывать все подробно, в том числе рассказала про Палашу и окно. Что уже ничего нельзя увидеть – стекла поменяли. А участник экскурсии, пожилой дядечка, говорит: «Можно я вам историю расскажу?». И вот он рассказывал, как в 70-ых годах приезжал сюда с родственниками – двумя дядями. Дяди у него – люди военные, прагматичные, верят только тому, что видят собственными глазами. Ходят они по замку, тогда еще это свободно было. Заходят в дубовый кабинет, смотрят в окно и видят в окне напротив такую картину: в комнате сидит на стуле мужчина в халате и в домашнем колпаке, а сзади стоит женщина, положив ему на плечо руку. Видели все трое. Рассказчик был тогда еще молодым юношей, побежал в ту комнату, а там никого, побежал к окну, выглянул – тоже никого. Вернулся обратно, а дяди его оба белые, как снег – видели они, как племянник сквозь этих людей ходит».
«В 37-м номере остановилось у нас однажды руководство из Йошкар-Олы, двое их было, – говорит Валентина, экскурсовод. – И вот к ним мужчина пришел, в плаще и шляпе. Оба его видели. Оставшиеся дни они при свете спали…».
– Господи, да что рассказывать-то? Все же уже писано-переписано в интернете, – отнекивается Татьяна, горничная.
– Страшно засыпать. Думаем, вдруг разбудит нас сейчас тоже что-то неведомое, – уговариваем Татьяну, проработавшую в замке больше 30 лет.
– Вас не разбудят. Палашка внизу уж давно, сама всех охраняет, – отвечает она. – Ну чего, ладно уж. Первый раз, когда я столкнулась – шла тогда по переходу, а сзади будто кто-то идет и руку на плечо кладет. Обернулась, никого нету. Потом уж мне объяснили, что не нужно туда ходить. А однажды свет забыла выключить на втором этаже, в замке вообще никого не было. Пошла, включила свет и слышу выдох такой, будто облегчение. И дверь в подвал хлопнула. Но я-то знаю, что в замке нет никого. Две ноги однажды видела через щель в двери, будто светились.
– Не ходили проверять?
– Нет, не ходила, – смеется Татьяна, – я тогда уж закрывалась, там нервы-то играют!
Наталья Евсеевна, бывший экскурсовод замка, рассказывала случай, как однажды в обед услышала чьи-то шаги и бормотание. Дважды выходила из кабинета, смотрела, но никого не было. Тогда она сказала: «Ходите, пожалуйста». Шаги и бормотания стихли.
И подобных историй множество. Как приехал товарищ с какой-то проверкой по организациям, забронировал комнату на неделю. И каждый день приходилось переселять его из номера в номер – повсюду приходила к нему неуловимая, как дымка, девушка. Как две девчонки в номере 31 останавливались. Наутро одна из них проснулась от того, что в плечо ее толкнула девушка – сквозь сон не разглядела лица. «Вставай, – говорит, – вставай». А когда повернулась, увидела, что подружка ее спит еще. Как первый спектакль в юринском замке прошел. Перед балетом, лет 5 назад, привезли в замок стулья, расставили, дверь в зал закрыли. А утром пришли – все стулья разбросаны. И это продолжалось несколько дней.
В спальнях иногда при уборке находят белые волосы, собранные в пучок и будто намотанные вокруг пальца. Откуда они берутся – остается загадкой. Были и случаи, когда двери закрывались изнутри, тяжелые двери хлопали сами по себе, скрипели полы – но это обычное дело для старого замка.
«А я ничего такого не видела, если бы увидела – здесь бы уже не работала!» – смеется в ответ на наши расспросы женщина с доброй улыбкой, принимающая ключи от номера.
Проведя в замке несколько дней, понимаешь, что мир видимого и невидимого здесь действительно очень плотно переплетается и сосуществует вместе. И в этом единении нет ничего зловещего, недружелюбного или устрашающего. Во всяком случае ни дух Палаши, ни мужчина в халате никому еще вреда не причинили. Все эти звуки, двери и ускользающие образы, скорее, давно живут здесь своей собственной зыбкой жизнью и лишь иногда пытаются поиграть с появившимся в поле видимости новым человеком.
– Девушка эта поступила по-христиански, – священник Родион Петриков комментирует, почему, несмотря на страшные обстоятельства прошлого, в замке царит теплая атмосфера, – обычно людей такого подвига причисляют к лику мучеников. Господь и намерения целует, а в данном случае она совершила реальный подвиг по защите своей чистоты. По опыту жизни церкви люди такие удостаиваются лика и венцов мученика.
Фото Татьяны Островской и предоставлено священником Родионом Петриковым.
Хотим выразить благодарность за помощь в подготовке материала и участие в съемочном процессе Надежде Глушковой, Валерию Путилову, всему рабочему коллективу замка Шереметева, коллективу Юринскойцентральной библиотеки им. Кислова К.А. и главному редактору газеты "Юринский рабочий" Ольге Шмелевой.
