Каждому из представленных ныне авторов в прошлом посвящались отдельные выпуски страницы. Вместе с просьбой прислать новые стихи я предложил им ответить на один из насущных вопросов современности, упаковав его в контекст, близкий основному назначению моей авторской "Беседки":
«По мнению авторитетных сегодняшних российских мыслителей, имеющих отношение не только к литературе (в частности, Юрия Арабова), время высоколобых прошло, возможно – безвозвратно. Это ощущение не покидает и меня. Поэтический – наиболее сложный художественный текст. К примеру, в Йошкар-Оле читающих и понимающих Бродского – единицы. Вряд ли тут читают и заучивают пока ещё успешно гастролирующую по стране Веру Полозкову. Но если сложно мыслящие – это уходящая натура, то стоит ли писать, да ещё издавать, трудные к восприятию тексты – стихи? Или надо продолжать сочинять, оставаясь версификатором лишь понятных любому, подчёркнуто простых рифмованных столбцов?»
Поэты, пренебрегая зачином вопроса, предпочли говорить исключительно о том, что и должно, наверное, их сейчас занимать. Итак…
– Раньше я говорил: не пишите стихи, если не умеете, если не можете сказать что-то новое, оригинальное… Теперь говорю одно: надо писать, если пишется, - рассказал Александр Коковихин. - О том, о чём пишется, и так, как пишется. Надо для себя. Другой вопрос – будут ли это печатать, тем более – читать. А намеренно усложнять или упрощать тексты, мне кажется, бесполезно. Да и восприятие стихов читателем – процесс индивидуальный, интимный, зависящий от настроения, времени года, совпадения с авторской волной, многого другого, даже от освещения и шрифта. Бывает, что сложные стихи, вроде бы напичканные образами и мыслями, кажутся никакими, пластмассовыми, не находят никакого отклика в душе. Бывает, что простые стихи оказываются далеко не простыми и цепляют за живое.
Мешок с тоской
Мешок с тоской
пришёл домой
и музыку включил.
Сказал жене,
что весь в огне,
что выбился из сил.
Мешок с тоской
всегда такой,
когда кругом зима.
Он чувствует,
что счастья нет,
что мир сошёл с ума.
Мешок с тоской,
держись, родной,
скажи себе: «Ура!»
Повесь на гвоздь
сухую злость
и стань мешком добра.
ПРО ЛЮБОВЬ
Все говорят, что шансов нет,
она умрёт. А я не верю.
Мне кажется, что вижу свет
за каждой неоткрытой дверью.
Разбита вдребезги, как ваза,
блестят осколки, словно лёд...
Когда поверю я и сдамся,
она действительно умрёт.
– Прежде всего: вопрос «стоит ли писать стихи» перед поэтом никогда не стоит (простите за каламбур). Да и вопрос о восприятии поэтического текста читателем, по правде говоря, вторичен, - отметил Сергей Щеглов. - Он начинает маячить на горизонте, когда у поэта завязываются отношения с издателем или, как говорили в старину, книгопродавцем. Помните: «Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать»? И вот здесь уже появляется стихотворная «упаковка» – форма, благодаря которой стихи приобретают вид то простенькой безделушки, то экзотической вещи. Однако при этом пленяет читателя стихотворение всё же не своим «внешним видом», а поэтической насыщенностью, чувством, содержанием. Эпигоны Бродского или Рубцова в равной степени скучны именно потому, что, торопясь самовыразиться, забывают об этой элементарной вещи. Размышляя о достоинствах стихов, Александр Сергеевич Пушкин отмечал: «…В них не мешало бы нашим поэтам иметь сумму идей гораздо позначительнее, чем у них обыкновенно водится». Вслед за Николаем Заболоцким можно, говоря о поэтической форме, воскликнуть: «Сосуд она, в котором пустота, / Или огонь, мерцающий в сосуде?»
Кстати, о Заболоцком. Вопрос о «подчёркнуто простых рифмованных столбцах» вызвал в памяти его знаменитую одноимённую книгу, где за нарочитой простотой скрывается гениальная поэтическая картина России середины 1920-х годов: «Там пролетарий на коне /гремит, играя при луне; / там вой кукушки полковой / угрюмо тонет за стеной…»
Так стоит ли поэту писать стихи – несмотря на изменившееся время и на исчезающую читательскую натуру? Отвечу словами Блока: «Что ж, пора приниматься за дело, / За старинное дело своё...»
Экологическая реставрация
Миру – мир!
Миру мы
Не нужны, пожалуй.
Из царей
Поскорей,
Господи, разжалуй!
Возверни наготу
И сады Эдема.
Сруби яблоню ту.
И смени тему.
Сколько долгих веков
Музыка играет?
На земле дураков
Всё не убывает.
Как вольготно дураку
На высоком на суку
Топором – тук-тук! –
Под собой рубить сук!
Мнится – не пропадут.
Думают – крылаты.
Свою очередь ждут
Супер-Геростраты!
Воспылает пожар
По всему свету.
Упадёт божий дар
Угольком в Лету.
Из обугленных сфер
Завопит Люцифер!
Не раздуть
Эту жуть –
Явимся с повинной!
Ты назад
Своих чад
Замеси в глину!
И подальше закинь!
Миру – мир!
Аминь.
– В одном абзаце-вопросе множество актуальных подвопросов, - отметил Геннадий Сабанцев. - Меня «задел» последний из них. Неужели всё, что писалось в поэзии до сих пор, было лишь версификацией ранее сказанного, и вся она представляет собой «подчёркнуто простые рифмованные столбцы»? Наверняка это не так. Сложно мыслящие авторы были во все времена и наверняка будут впредь. Своих читателей найдут и те, и другие. «Подчёркнуто простыми» словами можно высказать самые глубокие мысли. Вспомним Твардовского:
Пусть читатель вероятный
Скажет с книжкою в руке:
– Вот стихи, а всё понятно,
Всё на русском языке!
В «Тёркине» всё подчёркнуто просто, но даже такой тонкий стилист, как Бунин, признавал его самым выдающимся литературным произведением о Великой Отечественной войне.
Другое дело – беспомощные тексты, претендующие на стихотворение, хотя нет в них ни техники стихосложения, ни чувства, не говоря уже о полёте мысли. Эта тенденция в современной литературе становится всё более явной.
Я также не адепт И. Бродского. Давно стоит на моей полке его объёмистый том. Десятки раз брал в руки, начинал читать. Дошёл до длиннющего, с «километр», стихотворения под названием «Горбунов и Горчаков», и никак не могу осилить его. Возникает ощущение, что писал не человек, а бездушный робот. Все стихи Нобелевского лауреата мне кажутся «механизированными», рациональными. Никакого эстетического, эмоционального удовольствия от стихов Бродского я не испытываю. Присуждение ему премии, полагаю, явилось скорее политическим актом, нежели признанием явления в мировой литературе.
Оцениваю стихи собственным мерилом: нравится – не нравится. Мне близок тот поэт, чьи стихи овладевают мыслями и чувствами, призывают вновь и вновь возвращаться к ним. Всегда под рукой томики М. Лермонтова, Н. Заболоцкого, Н. Рубцова, лирика
В. Маяковского. Очень люблю С. Есенина. Не знаю Веру Полозкову, но перечитываю стихи А. Ахматовой, М. Цветаевой,
Ю. Друниной…
* * *
Ответ Геннадия Сабанцева, впечатливший искренностью высказывания, печатается с небольшими сокращениями. Наряду с особым интересом он вызвал у меня желание «заступиться за Иосифа Бродского». Вот из нашей с Геннадием переписки:«…Вопрос мой не так прост. Он провокационен. Потому не стоит горячиться. Важно, сохраняя достоинство, принимать и чужое мнение. Мне твои принципы, касающиеся творчества, давно знакомы и понятны, но они, какими бы ни были, на моё отношение к тебе – неизменно уважительное и доброжелательное – никак не повлияют.
Что касается любимых поэтов. Пастернак у меня стоит на втором месте после Цветаевой, плюс Мандельштам. Есть в первой пятёрке и Бродский. Прочёл его всего, включая пьесы и великолепную публицистику. Настоятельно советую прочесть хотя бы нобелевскую речь Иосифа Александровича.
Хорошо, что ты «взъелся» на редкость оригинальное, значительное сочинение Бродского. Когда в 2011 году я узнал, что поэму «Горбунов и Горчаков» собираются ставить в московском театре «Современник», изумился: неужели это возможно? И несказанно обрадовался, посмотрев постановку режиссёра Евгения Каменьковича в записи: надо же, молодые актёры Никита Ефремов и Артур Смольянинов, произносившие многослойные «путаные» тексты-монологи, с задачей – убедительно представить двоих пациентов психиатрической больницы – справились! В их показе содержание дойдёт до всякого, даже не читавшего «стихотворение».
Фото: pxhere.com.
