Кто такой древлехранитель, чем занимается – об этом мы беседуем с древлехранителем Йошкар-Олинской и Марийской епархии, руководителем иконописной мастерской, заслуженным художником Марий Эл Станиславом Поповым.
Забытая новая профессия
- Станислав Валентинович, откуда появились и кто они – древлехранители?
- Институт хранителей древностей существовал еще до революции и возобновился в 2014 году стараниями митрополита Тихона, председателя Патриаршей комиссии по культуре.
Это действительно нужная и важная должность. При существующих пробелах во взаимоотношениях епархий и музеев, Министерства культуры в «точках соприкосновения» должен быть человек, который находится в теме, знает предмет, чтобы вовремя обратить внимание соответствующих органов на какие-то недоработки.
- О каких именно недоработках может идти речь?
- Вот, например, я только что был на одном объекте – это храм регионального значения, который находится на балансе государства. Сегодня здесь идут реставрационные работы. При этом, как оказалось, - с множественными нарушениями в технологических процессах, в некоторых расчетах, кладке и так далее. Со временем это однозначно приведет к печальным последствиям.
- Может быть, у строителей просто нет опыта?
- Такую работу должна выполнять не обыкновенная строительная организация, а имеющая разрешение на реставрационные работы.
- А разве это не одно и то же: ремонт стен храма и, например, жилого дома?
- Старый храм – это уже сложившийся организм, который живет сотню, а то и больше лет со своими причудами, болячками. И к нему нельзя подходить с общей линейкой.
При реставрации храма существует очень много нюансов: на какой кладке возделаны стены, что использовалось в качестве раствора и так далее. Кроме этого, важно представлять, как дальше будет развиваться жизнь этого храма. Одно дело – снаружи, другое дело – внутри, где могут быть росписи, а они требуют определенной основы. Строители могут не обладать этими знаниями, а я, как древлехранитель, должен всю эту цепочку держать в голове. И вовремя обозначить либо направление, либо ошибку.
Были еще храмоздатели
- Кто бы мог подумать, что храм – это невероятно сложно!
- Не зря раньше даже существовала профессия – храмоздателя.
Сейчас есть архитекторы, многие из которых стремятся стать храмоздателями, но для этого должно пройти еще поколение. Это мнение известного архитектора Анисимова. Он уже более 30 лет работает с храмами, но о себе по-прежнему говорит, что еще только старается стать храмоздателем.
Раньше ведь храмы строились артелями, в которых опыт передавался из уст в уста: от отца – сыну. И он наращивался с каждым поколением. А потом все это прекратилось. Но вместе с профессией исчезли секреты, которыми владели мастера.
- С современными технологиями это, наверное, не проблема?
- Не проблема? А почему современные храмы так быстро коптятся в отличие от старых, где нет ни системы принудительной вентиляции, ни вентиляционных форточек? Потому, что у храмоздателей были свои секреты.
- Выходит, они до сих пор за семью печатями…
- Еще недавно считалось, что новгородские храмы, построенные в XIII-XIV веках, потому кривые и косые, что их строили на глаз, мерили шагами. Ерунда! Оказывается, расхождение стен даже в три градуса существенно усиливает и улучшает акустику внутри храма, а возможно, имеет и еще какие-то последствия. И наши современные архитекторы, прежде чем стать храмоздателями, должны расшифровать эти секреты.
В музее – не место
- Чем еще надлежит заниматься древлехранителю?
- В некоторых епархиях древлехранители при помощи и с благословения правящих архиереев смогли организовать нечто подобное епархиальному музею - церковные археологические кабинеты.
- Что там собираются хранить?
- Во многих храмах нашей епархии есть иконы или какие-то древние вещи, предметы, которые в богослужении не используются, но имеют большую историческую и культурную ценность. Например, старое облачение XIX века, в котором священник уже не служит, книги, утварь.
Они как ниточки, которые связывают нас с прошлым. Моя миссия – не дать им порваться. Для этого лучше всего стоит поместить их в какое-нибудь хранилище.
- А разве нельзя хранить в Музее истории православия?
- Он изначально был спроектирован так, что не подразумевает хранение каких-то церковных коллекций. У него нет своих фондов. В музее проходят выставки и другие мероприятия. И это здорово! Но не совсем то, что нужно сегодня.
К тому же музей – светская организация. У него свой порядок принятия и выдачи предметов хранения. И епархии в данном случае было бы затруднительно передавать предметы на хранение.
И вообще это сложная сторона, которая проходит буквально по нерву. С одной стороны, я на стороне музейщиков, потому что нельзя церкви передавать какие-то определенные святыни, если музей обеспечивает лучшие условия хранения и доступ к ним. С другой – на стороне епархии, потому что есть предметы, не столь значимые для музея, как для епархии. И если она может обеспечить условия хранения, значит, они должны находиться в епархии.
Сохранить надо!
- А что, у нас еще остались такие бесценные святыни?
- Нам дороги не только святыни, но и просто какой-либо предмет, связанный с именем того или иного духовного лица, имеющего определенное значение для многих верующих. Например, его личные вещи, иконы, облачения, документы, семейные фотографии.
Бывает, что на приходах их негде хранить, а сохранить надо. Передавать в музей невозможно, потому что потом оттуда ничего не взять.
Поэтому в епархии должно быть свое помещение, где будет жить эта история, чтобы потом как-то выплеснуться, попасть в чью-то голову и иметь продолжение.
- К тому же у вас есть опыт и возможности реставрации.
- Да, мы стараемся это делать. Сейчас готовим мастеров, которые смогут реставрировать книги, работать с холстами, естественно – с иконами. В общем, готовим специалистов для решения целого комплекса задач.
- А исследовательская работа предполагается?
- Это вообще было бы здорово! Исследования, конечно, и сейчас ведутся. Некоторые наши священники занимаются историей, как отец Михаил Ильин, который входит в комиссию по канонизации. Он великолепно все знает, разбирается. Но помимо как у него, эта информация должна быть еще где-то.
- Так какая же ваша первоочередная задача?
- Войти в курс дела. Понять, как это все работает. Сейчас идет организационный этап. И одновременно с этим я стараюсь передавать свои знания по реставрации, хранению икон, храмов, утвари на приходах.
Ранее «Марийская правда» рассказала, как профессор из Марий Эл подарил вторую жизнь юноше из Харькова, от которого все отказались.
