Такого понятия тогда еще не существовало, но, по сути дела, и во времена развитого социализма Валерий Ремизов был, как сейчас говорят, антикризисным менеджером. По поручению райкома КПСС вытягивал из «болота» отстающие колхозы, так что вспомнить есть что. Был в жизни Валерия Викторовича особенный эпизод - в сернурском колхозе «За коммунизм» (Марий Эл) он наладил выпуск денег. На каждой купюре, а они выпускались номиналом от 1 до 25 рублей, стояла его личная подпись.
Вышел в поле молодой агроном
Вообще оказалось так, что вся жизнь паренька из ныне исчезнувшей деревеньки Ремизята была связана с сельским хозяйством. После школы сразу пошел учиться на агронома в Нартасский сельхозтехникум. Впрочем, первая же посевная отбила у него желание – в колхозе была полная неразбериха, командовать пытались все, кому не лень.
Тогда для себя Валерий решил, что лучше иметь дело с техникой: работал на тракторе, на комбайне, заведовал учебным хозяйством в родном техникуме, инженерил. Потенциал молодого специалиста увидели в райкоме партии и предложили ему возглавить колхоз «Россия».
Работа такая – вытягивать колхозы
- Я согласился, - вспоминает Валерий Викторович, - но, когда приехал, то за голову схватился - бардак там был жуткий.
Принял колхоз весной – надо в поле выходить, а там лежат курганы сгнившего прошлогоднего зерна. Ни одного исправного трактора, прихожу на машинный двор, начинаю разбираться и вижу, что мужики просто всех за нос водят. Когда поняли, что на мякине меня не проведешь, все сразу заработало. Честно скажу, тяжело было. Шесть лет я там проработал, но, когда уходил, мы заняли первое место в районе.
Потом был колхоз «За коммунизм». Громкое многообещающее название хозяйству помогало плохо. Проблемы кругом – В Куприянове пустовал огромный комплекс крупного рогатого скота – всю скотину вырезали из-за болезни копыт. Мы там все вычистили, продезинфицировали, полы заменили и вернули комплекс в жизни. Завели свой колбасный цех и производство по выпуску керамзитобетонных блоков. Взамен множества сушилок, которые существовали в каждой деревне, а это массовое воровство, построили два мощных зерносушильных комплекса и таким образом решили проблему.
Колхозный Центробанк
Ремизова очень беспокоили вопросы производительности труда, хозяйского отношения людей к делу, к сожалению, этого явно не хватало – как говорится, все вокруг колхозное, все вокруг ничье. Поэтому он с большим интересом изучал популярные в то время идеи бригадного подряда, хозрасчета.
Постепенно система сложилась, вот только вместо практиковавшихся тогда чековых книжек, он решил ввести в колхозе… собственные деньги.
Они требовались для взаиморасчетов внутри хозяйства и, что самое главное, для людей это было наглядно и понятно. Для начала все просчитали, банкноты заказали в типографии в Йошкар-Оле на обычной бумаге без водяных знаков. Номинал оставили как у ходивших тогда в обращении советских купюр: от 1 до 25 рублей. Полноценными деньгами они становились только после того, как на них появлялась колхозная печать, а также подписи руководителя и главного экономиста предприятия.
Навел рубль порядок
В итоге все операции внутри колхоза перевели на деньги. Водителю или доярке на месяц выдавались, условно говоря, сто рублей. Приезжает шофер на заправку, за соляру с него берут деньги, нужна запчасть - завсклад говорит - 5 рублей, ну и так далее. Ну а фишка заключалась в том, что по истечении месяца все неиспользованные ремизовские рубли в колхозной же бухгалтерии менялись на обычные советские деньги. Кстати, если учесть, что рубль тогда стоил дороже доллара, то колхозная «валюта» была крепче зеленого.
То есть у животноводов пропал смысл таскать с фермы комбикорм, шоферам сливать солярку или без разбору набирать запчастей. Ведь за все это им теперь приходилось платить из своего кармана.
Когда люди поняли смысл колхозных товарно-денежных отношений, воровство прекратилось само собой и все начали экономить, считать - вот что значит личная материальная заинтересованность. Затраты уменьшились в разы, а колхозная экономика пошла в гору. Наступило время, когда хозяйство могло позволить себе платить людям и 13-ю, и даже 14-ю зарплату. Колхоз очень сильно поддерживал застройщиков: выделяли беспроцентные ссуды, причем каждый год с суммы заимствования списывалась тысяча рублей долга. В результате наступил момент, когда в хозяйстве строились сразу 67 новых домов!
Шесть лет просуществовала ремизовская денежная система, но после его ухода из колхоза все как-то сошло на «нет».
Инициатива наказуема
Вообще это было интересное время, вспоминает ветеран, вот занимались мы льном, на тот момент это была допотопная технология с ручным трудом. Мы же начали прессовать лен прямо в поле, однако на заводе нам дали от ворот поворот - они не были к этому готовы. Тогда Валерий Викторович, загрузив в «пирожок» один рулон, поехал к секретарю обкома партии Федору Хохлову, который курировал вопросы сельского хозяйства – нужно было искать решение. А через неделю после этого разговора появилось постановление Совета министров Марийской АССР о передаче Сернурского льнозавода колхозу «За коммунизм». Как говорится, инициатива наказуема – искать технические решения, как в цехе разматывать рулоны, пришлось самому Ремизову, что, кстати, оказалось несложным делом. А потом и вовсе наладили безотходное производство, начав использовать высушенную льняную костру (солому) как топливо.
Тогда я буквально пропадал на работе, вспоминает Валерий Викторович, для семьи был потерянный человек, домом, хозяйством занималась супруга Зинаида Михайловна и ребятишки – их у нас трое. Все уже взрослые.
Теперь ветеран давно уже на пенсии, сейчас ему 75 лет, живут вдвоем с женой в своем доме, а неделю назад у них появился новосел – рыжий котенок, которого хозяева назвали Рыжиком.
"Марийская правда" также рассказывала о том, как прокурор из Марий Эл не дал лосю стать "глухарем".
