- Отец мой Егор Пудович, воевавший еще в германскую, очень хотел, чтобы его дети получили образование, - вспоминал участник Великой Отечественной войны Ефим Якимов. - И мы, трое его сыновей, стали учителями, а потом солдатами Великой Отечественной.
Три брата ушли на фронт
22 июня 1941 года я, как и все выпускники Сернурского педагогического училища (Марий эл), с утра получил аттестат об окончании учебы. А потом на площади состоялся митинг, на котором из выступления по радио Молотова узнали, что началась война. Брат Максим уже был в армии, через месяц на фронт ушел Петр.
Ефиму, который работал учителем начальных классов в деревне Иштымбал, повестка пришла 19 ноября 1941 года - к этому времени парню стукнуло 18 лет.
Дома собрали стол, отец помолился перед иконами, все желали Ефиму вернуться домой с победой живым и здоровым. А он, взяв гармошку, спел рекрутскую марийскую песню «Салтак муро». На следующий день отец увез его на лошади в военкомат.
ПУАЗО и лошади-монголки
Попал новобранец в 90-й зенитный полк, который находился в городе Горький (нынешний Нижний Новгород). Стал осваивать ПУАЗО – «прибор управления автоматическим зенитным огнем».
Вскоре часть оказалось уже под Москвой, где рядового Якимова назначили разведчиком-наблюдателем артиллерийского дивизиона. Пушки были на конной тяге - три пары лошадок низкорослой монгольской породы на одно орудие, разведчики тоже верхом, поэтому форму им выдали кавалерийскую, и даже саблю.
Во второй половине декабря часть отправили на фронт, ехали в теплушках, вспоминал Ефим Егорович: в центре вагона печка-буржуйка, по периметру нары из половых досок. В итоге оказались солдатики у города Великие Луки и сразу же в бой – Красная армия перешла в наступление.
Стереотруба - землячка
Служба была очень опасной, наблюдатели – наводчики находились на самой передовой или забирались в тыл врага и оттуда координировали огонь нашей артиллерии. Воевал Якимов со стереотрубой, аппарат весом 20 кг приходилось таскать на себе, уже позднее солдат узнал, что эти дальнозоркие приборы (человека как на ладони можно было разглядеть на расстоянии 10 километров) делали в Йошкар-Оле.
Под Великими Луками впервые довелось увидеть работу советского передового оружия: реактивных минометных систем «Катюша» и «Лука». Последние - исполины страшной разрушительной силы запускали мины высотой два метра, в кузов полуторки помещалось всего три таких боеприпаса.
Орден Славы на груди
После тяжелейших боев в Великих Луках не осталось ни одного целого дома, город освободили, но и наши понесли тяжелые потери. Часть, где служил земляк, расформировали, остатки личного состава влились во вновь укомплектованную дивизию, рядовой Якимов стал автоматчиком. И пошли освобождать Белоруссию. Был у марийского солдата боевой товарищ - москвич Сергей Грудков - последний кусок хлеба делили пополам. В скольких передрягах вместе побывали, однажды спасали раненого с передовой, немцы открыли по ним огонь, одна пуля прицельно угодила бы в Якимова, спас приклад автомата.
Была реальная ненависть к фашистам, солдаты называли их «фрицами», которые принесли столько горя на нашу землю, желание отомстить за сожженные города и деревни, которые Красная армия встречала на своем пути.
Особенно запомнились бойцу бои за Кенигсберг, фашисты цеплялись буквально за каждый дом, очень сложно пришлось в сражении у Мазурских озер, а за героизм, проявленный при взятии польского города Грауденц Якимова наградили орденом Славы третьей степени. Он в одиночку под огнем сумел добраться до артдивизиона и предупредить их о прорыве врага. В итоге артиллеристы оперативно изменили позицию и прямой наводкой рассеяли противника.
Подлечили – снова в строй
Вспоминал Якимов и о бытовой жизни на фронте: как на передовую привозили насквозь промерзший суп в ведрах, как мылись в импровизированной бане в землянке – всего по три ковша горячей воды на брата, как на огне обжигали одежду, чтобы вывести заедавших солдат вшей, как приходилось есть опостылевшую уже пшенку.
Иногда старшина выдавал фронтовые 100 граммов, праздники бойцы не отмечали, но любили вспоминать, как они это делали дома. Случалось, из тыла приходили посылки: кисет с махоркой, теплые рукавицы. Очень ждали писем - из дома, от родственников, которые воевали, ну и сами, конечно, тоже писали.
В феврале 1944 года Якимова тяжело ранили в голову, подлечили красноармейца в полевом госпитале, а потом отправили в Горький, где когда-то формировалась его первая часть. Там прооперировали, поставили на ноги и снова на передовую.
В составе 2-го Белорусского фронта освобождал Белоруссию, Польшу, дошел до Германии. Проламывая оборону врага, красноармейцы поругивали союзников: «мы воюем, а они только обещают», хотя что-то из ленд-лиза доставалось и им: еда, английские ботинки, шинели.
Марийская плясовая в день Победы
Очень хотелось дожить до Победы. Все сложилось, капитуляцию Германии сержант Якимов встретил на родине фашизма. Накрыли стол - чем богаты, тем и рады, все радовались, ликовали, а Ефим в тот вечер на трофейной скрипке играл для однополчан марийские плясовые.
На родину он вернулся только в 1947 году, во время внеочередной демобилизации учителей – из дома прислали необходимые документы. Так в разных школах района и проработал Ефим Егорович до самого выхода на пенсию.
Еще "Марийская правда" рассказала о подстерегающей нас всех смертельной опасности.
Фото архивного отдела администрации Куженерского района.
