- Откуда вы такие, ребята?
- Да с практики, плоты гоняли по северным рекам...
Все! Выбор сделан. Красиво же. Романтика. И не думает человек, что за этой романтикой пять лет учебы на лесоинженерном факультете. Термех, сопромат...
В семидесятом году я именно так поступил в институт. И попал явно не туда. Не мое это оказалось. Провалял дурака. Взял академический отпуск, из которого добровольно ушел в армию.
Вернувшись домой в 1974 году, обнаружил, что на перекрестке бульвара Свердлова и улицы Первомайской воздвигли обалденный монумент Воинской славы, поражавший своими невиданными по тем временам размерами. На фоне четырехэтажных домов казалось, что он уходил прямо в небо. И каменные надгробия, и Вечный огонь на месте поросшего бурьяном пустыря. Как будто вчера ушли - сегодня вернулись, а город уже другой. Когда живешь тут - не обращаешь внимания на то, как незаметно и неудержимо меняется облик Йошкар-Олы. Но стоит уехать на какой-то продолжительный срок, по приезде не узнаешь знакомых улиц. Это было всегда, так устроен мир.
Если коснуться сегодняшнего дня и представить себя на месте человека, уехавшего из города десять лет назад, а сейчас вернувшегося, я думаю, изумлению не будет предела. Йошкар-Ола за последние десять лет очень сильно изменилась. От города нашей молодости уже мало что осталось, особенно в центре. Но это не огорчает. Кто бы что ни говорил, но факт остается фактом - столица Марий Эл стала красивее, цивильнее.

Неожиданное решение
В политехе я учиться не стал, а неожиданно даже для  самого себя поступил в МарГУ на биолого-химический факультет, который благополучно окончил через пять лет. Это были замечательные пять лет, наполненные биологией и химией в разных ипостасях. Анатомия, гистология, цитология, генетика, зоология, ботаника... цикл Кребса, биосинтез... и прочее, прочее. Много всего, что требовало постоянного напряжения дендритов и аксонов. И что практически не пригодилось в дальнейшей жизни, если не считать того небольшого (год) отрезка времени, когда мне пришлось поработать в школе, где преподавал анатомию и сельхозтруд.
Школы после окончания МарГУ в советские времена избежать было трудно. За распределением молодых специалистов строго следили. Выпускник после окончания вуза самовольно устроиться на работу не мог, не брали. Поэтому, съездив в Моркинский район в глухую деревушку, куда меня по тем правилам распределили, и посмотрев на тамошнее учительское житие, просто пришел к зам. министра на прием и заявил, что никуда не поеду, даже если меня расстреливать начнут. Ну не интересна мне карьера сельского учителя, в доме которого даже сортира благоустроенного нет (человек к хорошему быстро привыкает).
Много было сказано слов в мою сторону о том, что родина дала мне бесплатное образование не для того, чтобы я от работы бегал. Что учителей на селе не хватает, а такие, как я, не хотят этого понять и помочь Отечеству и впредь быть самой образованной страной в мире.
Нет, я помогать Отечеству хотел, но в деревню ехать не согласен. Поселят в какую-нибудь клопастую избушку и мучайся потом. Потому и не хватало всегда на деревне педагогов, что условия для жизни им там не создавали. Трудно им жилось. А любой ценой одерживать победу над неграмотностью как-то не хотелось, не война же.
Сошлись на том, что я поработаю в городской школе, если место себе найду.

Любой ценой
Любой ценой - это не всегда очень неприятно. Некоторые студенты био-химфакультета, например, по позднему времени, когда выпить было негде, а на улице холодно, шли под крышу здания судебно-медицинской экспертизы, на перекрестке улиц Водопроводной и Больничной, где дежурили по ночам однокурсники (платили, кстати, в семидесятых годах около 90 рублей в месяц, по тем временам очень прилично) и выпивали там в свое удовольствие (местное начальство не знало об этом). И не только выпивали, но даже порой и песни задушевные пели достаточно громко, так, что поздние прохожие в испуге шарахались в стороны. Непривычно как-то, когда в морге ночью песни поют.

Все просто
Странное существо человек. Ко всему быстро привыкает, особенно женщины. Девочки на факультете, когда первые занятия по анатомии начались, норовили в обмороки падать. А спустя какое-то время, зайдя в секционную, наблюдал, как такая девочка, надев на одну руку резиновую перчатку и приоткрыв "капот" лежащего на столе заформалиненного мужика, копается во внутренностях, повторяя латинские названия органов, мышц и нервов, а в другой руке держит конфету и беспардонно ее откусывает.
- Девчонки, где тут блуждающий нерв? Вот этот? А давайте его выдернем, очень плохо по латыни запоминается. Ира, дай еще конфету.
А запах в секционной, кстати, совсем не способствует пищеварению. И даже наоборот. Когда один студент-историк спустился, любопытствуя, в подвал анатомического корпуса, где в бетонных ваннах лежало штук десять раздербаненных естествопытателями трупов, он после этого выбросил все содержимое своего желудка прямо в вестибюле на пол, к вящему неудовольствию сердитого на весь свет вахтера.

"Дети подземелья"
С момента окончания университета прошло уже больше тридцати лет. Время летит незаметно. И, как известно, чем дальше - тем быстрее. По-разному сложились судьбы окружавших меня людей. Многих из них уже нет. Кто-то занимается наукой, и небезуспешно, кто-то бизнесом, кто-то детей учит уму-разуму, кто-то спился. Пути господни неисповедимы.
Разбрелись, разлетелись в разные стороны "дети подземелья". Было такое место - лыжная база пединститута, напротив корпуса биолого-химического факультета. Командовал там Вова Старостин. Кого только не заносило сюда в желании посидеть с приятелями за бутылью "Гымзы" или другого случайного вина. Студенты, преподаватели, инженеры, кандидаты наук, даже профессора.
И у историков в МарГУ был свой подвал, "подземелье", разрисованное стараниями умнички Жени Мустаева древними египетскими страшилищами и прочими рожами, имеющими отношение к далекому прошлому.
Какие красивые и умные ребята здесь собирались! В основном историки. Много было помешанных на археологии. И чужеродные человеки забредали на огонек. Друзья друзей...
Грешен и слаб человек. Хочется ему иногда душевно пообщаться с понимающими людьми. Спеть тихонько вместе, стихи почитать, рассказать о научных изысканиях и неприятностях в личной жизни.
Как в Мекку шли в подвал паломники, и никогда на моей памяти не случалось там никаких неприятностей, никаких пьяных скандалов или прочих проявлений агрессии. Все тихо - мирно. Пообщались - разошлись. Кому-то жить от этого чуток легче стало, кто-то просто праздно свободное время убил. Телевизор в те времена был не очень интересен, компьютер занимал половину комнаты и в домашних условиях не эксплуатировался, поэтому живое общение было в ходу. А повод пообщаться - например, бутылка сухого вина. И это не становилось голимым пьянством, как пытались представить некоторые недоброжелатели.
Процесс приготовления закуски порой занимал больше времени, чем сама выпивка. Математик мог развлечь собравшихся новым вариантом решения теоремы Ферма, и его с удовольствием слушали, боксер учил, как правильно сделать хук, биолог рассказывал о пользе змеиного яда, историк проповедовал норманскую теорию появления Руси...
А наверху, если подняться по лестнице, на землю и на крыши домов падал такой же, как сейчас снег, и по улицам Йошкар-Олы шли те же, что и сейчас, люди, только намного моложе, и встречалось гораздо больше знакомых лиц.

(Продолжение следует).