А наш двор по улице Первомайской наискосок через дорогу от Коряковки, начавшийся с трехэтажного и двух четырехэтажных "сталинских" домов, не по дням, а по часам прирастал "хрущевками", куда съезжался очень разномастный люд. Трехкомнатная квартира на одну семью, как у нас, была роскошью. Даже в "хрущевках", в двухкомнатных апартаментах собиралось по две, а если считать родственников, то и по три семьи. И все равно люди были счастливы, ведь сюда они переезжали из заводских бараков, имевших вместо стен фанерные перегородки, удобства на улице и произвол пьяных соседей, спрятаться от которых было нельзя. Вместе с вещами, где мелькали сундуки, сделанные еще в царское время, новые жильцы привезли в свои новые жилища множество вредных насекомых и начали сообща бороться с ними. Аэрозолей с дихлофосом тогда еще не было, мазали щели, где прятались клопы, керосином и дустом, отчего даже в подъездах часто воняло так, что любой вошедший спешил скорее выбраться на улицу.
И победили насекомых. Кто-то раньше, кто-то позже, но паразитов повывели. А какие могут быть паразиты, если вода под рукой, хоть каждый день полы мой! Насекомые же от грязи заводятся, а тут все чинно, благородно, титан затопил - помылся после работы, лепота! Попадались, конечно, не совсем сознательные личности, вроде нашей соседки тети Дуси (вечная ей память), которая не только не хотела травить появившихся у нее тараканов, но еще и подкармливала их, уверяя окружающих, что наличие тараканов в доме - к деньгам. Долго ее общественность стыдила, даже милицией грозили.

И топорщились усы от дешевой колбасы
Дома вокруг росли как грибы. Все новые и новые люди получали благоустроенное жилье. Настроение у народа было светлое.
Продуктовые карточки давно отменили, дефицита на основные продукты питания не было. К очередям привыкли, ведь после войны было хуже. Стояли с бидонами за разливным молоком, стояли за колбасой, за мясом.
Очереди, конечно, унижали человеческое достоинство, но зато все было дешево. Кому не хотелось толкаться в очереди, тот мог пойти на городской рынок и купить там продукты подороже. Впрочем, таких было немного, все цены выше государственных вызывали нарекания, а тех, кто их устанавливал, запросто могли окрестить спекулянтами.
Привык народ к дешевой пище. Зачем на рынке покупать втридорога? Впрочем, в начале шестидесятых рынок по ценам тоже контролировался. Не давали частнику или колхознику произвольно цену залепить. Государство за всем следило. И при обычной дореформенной зарплате моего отца в 1500 рублей говядина на рынке стоила где-то около 25-30 рублей, впрочем, в силу своего тогдашнего возраста ценами я не интересовался.
Денежная реформа 1961 года запомнилась многочисленными обсуждениями на кухне и новыми бумажными деньгами, которые были меньше старых, но стоили гораздо дороже. И цены как-то незаметно выросли. Если раньше до 1961 года пирожок с мясом в школьной столовой стоил тридцать копеек, то новыми деньгами цена его перешла в пятак. Вроде и дешевле на первый взгляд, а если перевести новые деньги в старые, то пирог стал стоить на старые уже 50 копеек. Потом все перестали удивляться нововведениям и пересчитывать деньги, потраченные на покупки по старому курсу. Человек быстро привыкает ко всему.
Привыкли и к новым рублям (кстати, с того времени вплоть до конца семидесятых на рубль в день можно было худо-бедно прожить. Литр молока стоил 16 копеек, хлеб - 18-20, проезд на автобусе - 5). Надо сказать, что с начала 60-х и до середины 80-х годов цены если и росли, то так незаметно, что мало кто обращал на это внимание. Другое дело - ассортимент товаров на прилавках. По этому поводу равнодушных не было, и всегда находились недовольные.
В Йошкар-Оле "золотой век" был где-то в самом конце 60-х - начале 70-х годов. Продуктов в магазинах было полно всяких. Сервелат стоил около 4 рублей за кг, и за колбасой к нам из Горького приезжали родственники. Где-то 2 рубля 20 копеек стоили любительская и докторская колбасы. У настоящей докторской колбасы был изумительный вкус и запах. Это вам не теперешние колбасы из папье-маше, имеющие вкус картона.
В кафе "Рассвет" на бульваре Свердлова в банках продавали черную икру, цену я не помню, но было это, очевидно, не очень дорого, потому что люди брали, особенно к праздникам.
Полно было морской рыбы. Лежали на прилавке ставрида, скумбрия, рыба-сабля, нототения. Стоила рыба в среднем от 40 до 90 копеек за килограмм. (Соленая килька - 20 копеек). Иногда стихийно возникали очереди за привезенным палтусом или копченой селедкой, но, повторяю, советские люди к очередям привыкли, и особого возмущения это не вызывало. Продукты были, как правило, качественные, за этим следили. Не могу себе представить директора продуктового магазина, который вдруг решил бы одновременно и по соседству с колбасой торговать туалетной бумагой или стиральными порошками. Посадили бы его, наверное, сразу.
А вот сыра в обычном обиходе было, кажется, только три сорта: костромской, ярославский, голландский. Это были хорошие сыры. Они могли очень долго лежать в холодильнике и не портились.
Бывший колхозный рынок в центре города незаметно стал цивильным. Появились новые павильоны. А еще в начале 60-х у входа на привязях стояли десятки лошадей, на которых колхозники возили в город свои товары. Сам рынок представлял из себя замусоренную площадь, уставленную как попало черными деревянными прилавками с разноплановыми навесами, одетые в грязные фартуки небритые мясники рубили огромными топорами свиные и говяжьи туши и таскали их по рядам, где рядом с неощипанными утками лежали медовые соты, а по соседству за 20 копеек можно было купить дымовую дустовую шашку и, чиркнув фитиль, вызвать среди окружающих большую панику. Впрочем, делать это было опасно, так как, поймав, продавцы могли всерьез накостылять по шее и сдать милиции.