"Все! Никакой хирургии!"
Мы познакомились с ним почти 30 лет назад, когда он уже был заведующим отделением грудной хирургии Республиканской больницы, а я только-только начинала путь в журналистику. Едва мы приступили к интервью, как Евгения Аркадьевича вызвали в Куженер - умирал избитый пьяным сыном старик. Доктор пригласил меня с собой: поехали, дескать, воочию увидите работу хирурга.
Операционную в деревянном доме со скрипучими полами не забуду никогда - какой-то каменный век! Меня облачили во все стерильное и поставили в сторонке у окна. Загайнов обрабатывал операционное поле и что-то изредка говорил мне. Когда он руками перебирал кишки пациента, у меня все помутилось в глазах, и я начала тихонько сползать по стеночке.
- Будьте добры, - услышала я сквозь пелену деликатное обращение хирурга к санитарочке, - дайте Ольге Васильевне чайку, она, наверное, устала.
Меня аккуратненько вывели из операционной, напоили чаем, а на обратном пути  Евгений Аркадьевич рассказал мне, как он выпускником фельдшерской школы  проходил практику по хирургии. Это воспоминание вошло в его книгу "Записки хирурга": "У 18-летней больной - большой гнойник на наружной поверхности бедра. Больную уложили на кушетку, навалились санитарки, сестры; без обезболивания - разрез! Кровь, гной, душераздирающий крик, плач! В голове у меня все замутилось, я потерял сознание. Товарищи вытащили меня на свежий воздух. Первое, что пришло мне в голову после прояснения сознания - все, никакой хирургии. А было желание поступить в медицинский институт. И вот неожиданное крушение мечты! Но прошло время, и я осознал, что картина, от которой потерял сознание, была испытанием мечты!"
Операция при свете фар
Прочитала недавно шутку: "Чем отличается хирург от Бога? Бог точно знает, что он - не хирург". А вся книга Евгения Загайнова как раз о том, как ему на протяжении жизни пришлось тысячекратно убеждаться в том, что хирург - точно не Бог. Он человек, который иногда вынужденно занимается божьим промыслом.
Постижение этой истины началось в Неверкинской районной больнице Пензенской области - в трехстах километрах от областного центра, из них 50 километров - непроезжая проселочная дорога. Он и главный врач, и единственный хирург с опытом всего лишь двух десятков операций по поводу аппендицита. И начались будни сельского хирурга - без выходных, без праздников, днем и ночью бесконечные, уму непостижимые ситуации.
В весеннюю распутицу ему пришлось принимать тяжелые роды "в небольшом деревенском доме с керосиновой лампой и двухдневного возраста теленком, дремавшим на соломе у печки". Роженицу поместили на обеденный стол, подсвеченный с улицы фарой санитарного автомобиля. Все закончилось благополучно, хотя, признается доктор, "многое я видел и делал в хирургии, акушерстве, гинекологии, но и теперь не могу объяснить всего, что мы тогда сделали в этих "полевых" условиях".
А родившегося мальчика назвали именем врача, помогавшего ему появиться на свет. Наверняка это был не единственный малыш, получивший имя Евгений, потому как таких ситуаций в глубинке случилось много.
Сердце радуется за тех пациентов, которых спас умный доктор. Каждая история из книги - из ряда вон выходящий случай, потребовавший от хирурга не просто глубоких знаний, а нестандартного решения, известной доли риска. И когда доктор рассказывает читателям о том, как сложилась судьба оперированных им больных, о новых  встречах с ними, начинаешь отчетливо понимать: хирург своей рукой отвел беду не только от конкретного человека, но и от десятков людей, с которыми больной связан родственными и дружескими нитями.
"Зачем зарезал
мою жену?"
Но не все так благостно: в поединке с болезнью врач далеко не всегда выходит победителем. Предельно честно вспоминает хирург о ситуациях, когда спасти больного не удалось, в том числе и по причине нехватки знаний. Некоторые строки автора книги - яркая иллюстрация на тему "у каждого врача за спиной - свое кладбище". Вопрос лишь в том, как к этому относятся сам доктор и окружающие.
"В ночь после операции больная умерла, - пишет Загайнов. - В приспособленном для морга помещении (раньше была баня!) я выполнил вскрытие трупа, пытаясь выяснить причину смерти. К концу вскрытия дверь резко распахнулась, в морг ворвался в тулупе и с кнутом в руке крепкий мужчина, какое-то время немигающими глазами смотрел на секционный стол, потом схватил меня за плечи, буквально припечатал к стене и срывающимся голосом повторял: "Зачем зарезал мою жену?!"
Трудно сказать, чем бы закончилась такая встреча, если бы санитарка не позвала завхоза и рентгентехника... Потом я рассказал мужу о болезни жены, об операции, результатах вскрытия. Убитый горем, сгорбленный, с потухшим взглядом мужчина медленно вышел из ординаторской. А я впервые почувствовал боли в области сердца. Позднее сделал очень важный вывод, которому следовал всю жизнь: не приступать к операции, пока не встретишься с родственниками, подробно не объяснишь всех деталей операции, возможных осложнений и не получишь их согласия на операцию".
Такие горькие уроки случались в жизни хирурга не единожды, он переживал их тяжело, но даже по прошествии времени не пытался снять с себя долю вины, а лишь предпринимал все возможное, чтобы не повторить ошибку. И то, что в своей книге автор достает из глубин своей памяти не самые лучшие воспоминания - дорогого стоит. Не каждому хватит смелости ворошить такое прошлое.
Евгений Аркадьевич подробнейшим образом "медицинским языком" описывает ход многих операций - настоящее пособие для коллег-хирургов. И все-таки каждый человек, которого касался его скальпель, - не просто очередной (десятый, сотый, тысячный!) больной, это личность, человек с его неповторимой судьбой, и в этой судьбе врач Загайнов сыграл свою роль. А главная награда - то, что его усилия оценены самим пациентом и его родственниками.
В конце поставить точку
Через руки талантливого хирурга прошло очень много известных в республике людей. Самыми трудными случаями оказались болезни коллег-врачей, которые в большинстве своем очень хорошо понимали свое состояние и предвидели результат лечения. Автор книги не столько описывает течение болезни и ход операций, сколько впечатления от встреч с интересными людьми, внесшими неоценимый вклад в здравоохранение Марий Эл и спасшими не одну человеческую жизнь.
А последняя глава книги "Записки хирурга" посвящена известнейшим врачам страны, ученым и практикам, с которыми когда-то свела судьба Загайнова на хирургических конференциях, съездах, симпозиумах в разных уголках России. Его зарисовки о встречах с академиками Николаем Амосовым, Федором Угловым, Евгением Чазовым, Борисом Петровским, с коллегами из разных городов - это, по сути, рассказ о том, чему учился у них наш земляк в профессиональном и человеческом плане.
Перелистываешь последнюю страницу с сожалением, помня о том, что автора книги уже нет на этом свете. Впрочем, какое счастье, что он жил и творил добро и что успел рассказать нам об этом, заставив задуматься о собственной судьбе: будет ли нам что вспомнить хорошего на исходе нашей жизни?


Ольга БирюЧева.
(г.Йошкар-Ола).