В конце 30-х в деревне Парашка Кировской области было голодно. Вот и подался 16-летний Иван Бирюков с товарищем на Урал. Устроился там неплохо: родной дядя научил его ремеслу столяра-краснодеревщика, и парень начал зарабатывать себе на жизнь. А когда в вятской глубинке родня совсем упала духом - хоть помирай с голодухи! - Иван взял к себе в Свердловск отца и младшую сестру Пелагею - Пашку.
- Я там училась целых два года, - вспоминает Пелагея Ефимовна. - Ваня нас кормил и одевал. А потом так сильно домой захотелось, реву: "Хочу  зеленого луку со своего огорода!". Вернулись мы с отцом летом 39-го, а когда война началась, я семь классов кончила.
Пашкиного старшего брата Федора, уже имевшего к тому времени пятерых детей, взяли в самый первый день войны - 22 июня вечером  увезли на лошадях в Котельнич. В ноябре он погиб под Москвой.
- Когда Федя уходил, - плачет Пелагея Ефимовна, - Марфа была беременна шестым. Брат все говорил жене: "Ты ведь их не сохранишь". Да так и вышло. Последней родилась девочка, вот она осталась и старший Павел, четверо умерли. Павлику 10 лет было. Мать уйдет на покос, а он сестренку в охапку и - в кузницу. Мужики ему: "Бери, Павелко, молот и стучи!". Он ребенка в сторонку и - за работу. А в ноябре - похоронка. Марфа, конечно, убивалась, но она знаешь, какая? Слезы текут, а Марфа песни поет - горю не поддается.
В том же 41-м ушел на фронт второй брат Пелагеи - Василий. Служил в разведке, едва не погиб - однажды пришлось ему, раненному, лежать трое суток в беспамятстве на поле боя. Но вернулся. А вот младший братишка Иван в мае 42-го сгинул без вести, до сих пор судьба его неизвестна. На прощание убеждал сестру: "Учись! Учись!". Она и послушалась.
В 43-м закончила 10 классов, и ее взяли на работу в районную библиотеку. Заведующая пустила к себе квартировать, так с ней и спали на одной кровати. Правда, Пелагея сделала попытку добровольцем отправиться на фронт - пошла в военкомат вместе с двоюродными сестрами и одноклассницами. Их взяли, а Пашку "забраковали".
- У меня рост метр 48, - смеется Пелагея Ефимовна, - а надо не меньше метра 50, весила я 38 килограммов, а нужно не меньше 42-45. В общем, не годна оказалась. Однажды приходит в библиотеку редактор районной газеты "За большевистские колхозы" (ее еще в шутку называли "За быка"), поговорил со мной, расспросил про образование, а потом меня через райком партии направили в редакцию - там работать некому, а надо печатать доклад Молотова. Брали, вроде, секретарем, а оказалась я и секретарем, и подчитчиком, и корреспондентом. Два раза в неделю мы газету печатали. Мне надо было вставать в четыре утра, в пять принимать сводку Совинформбюро, обрабатывать и сдавать в набор. Когда информации не было, бегала по колхозам и организациям. Про меня говорили: "За быка" идет!". И еще в мои обязанности входило ежедневно отмечать красными флажками на карте в кабинете секретаря райкома партии наступление советских войск. Про победу я самая первая узнала: в пять утра приняла сводку, стучу соседке в стену: "Победа! Победа!". А она не поняла - думала - пожар, начала быстро маленького ребенка одевать, чтобы бежать. Вот такая история.
После войны Пелагея закончила Кировский пединститут, 23 года проработала учителем русского языка и литературы. Однажды приехала на каникулах в Йошкар-Олу на экскурсию, и первое, что ее удивило: красные помидоры продают! В вятском "краю вечнозеленых помидоров" такого не встречалось.  Загорелась она идеей переехать сюда жить. В конце 60-х мечту осуществила. Работала в библиотеке, в интернате, в книжном магазине. Перевезла к себе старшую сестру Евдокию, и они жили вдвоем в маленькой квартирке.
- Дуся тоже замуж не выходила, - грустно говорит Пелагея Ефимовна. - Не сложилось: за плохого не хотела, а хорошего не встретила, мало их было после войны. Потом сестра начала болеть, да и у меня здоровье стало не то: четыре раза руку ломала, ключицу, ноги. Нам, конечно, очень помогал племянник Павел - тот самый Павелко - Федора сын, но он умер. Дуся мне сказала: "Ты ведь меня не похоронишь". Вот мы подумали и пошли проситься в  дом-интернат.
Сестры Бирюковы оказались в Йошкар-Олинском доме-интернате для инвалидов и престарелых "Сосновая роща" в 2003 году. Три года назад Евдокия Ефимовна умерла.
 - Как сложилось, так сложилось, - вздыхает Пелагея Ефимовна. - Да я особо-то не жалею, что семьи нет. Смотрю на тех, кто здесь живет: иные при пятерых детях оказались в казенном доме. Не понимаю я этого!