В годы войны, в тяжелейшей для нашей страны обстановке Сталин принял решение срочно сформировать несколько крупных воздушно-десантных дивизий и направить их в резерв Ставки.Так под Москвой в начале 1943 года начала свой путь гвардейская воздушно-десантная бригада, куда Зотов попал в числе 20 курсантов учебного батальона. В десантники зачисляли по росту, физическому состоянию и образованию (не меньше 8 классов). Звание “гвардейская” частям присваивали только после успешных боевых операций на фронте, и оно считалось высокой моральной наградой. Зотовская бригада получила его уже при формировании. Почему? Сталин объяснил свое решение так: “Это аванс под исключительную стойкость и храбрость”. В подобных вопросах он был хитер и мудр. На СвириВ мае 1944 года 98-я десантная дивизия была передана в состав ударной группы Карельского фронта для проведения Свирско-Петрозаводской операции. Финны три года строили свои оборонительные линии на реке Свирь. Рубеж имел ширину восемь километров. Противник был уверен, что снова повторится 1939 год, когда Красная армия фактически потерпела поражение на маннергеймских оборонительных укреплениях.Дивизии предстояло форсировать широкую быстротечную Свирь и разгромить первую линию обороны финнов. Вражеский берег был сплошь утыкан бронеколпаками, дотами, вкопанными в землю танками, в кронах деревьев прятались снайперы-”кукушки”. Лобовая атака означала верную смерть. Для успеха операции требовалась военная хитрость.“Чтобы обнаружить и подавить все эти многочисленные огневые точки, - рассказывает Евгений Иванович, - к вражескому берегу направили несколько десятков лодок и плотов. На плавсредства усадили чучела в настоящих касках и шинелях, вооружили их макетами автоматов и пулеметов. “Флот” приводили в движение маленькими деревянными лопатками десантники, которые прятались в воде. Когда они доплыли до середины реки, финны открыли ураганный огонь. Я в это время находился на НП разведроты и видел, как река “закипела” вокруг лодок, как они разлетались в щепки от взрывов.Когда видишь гибель товарищей, обреченных на смерть в “плановом” порядке, единственная мысль сверлит твой мозг: “Почему не я?! Почему они гибнут на моих глазах, а я ничем не могу им помочь?!” Наша артиллерия нанесла массированный огонь по обнаруженным огневым точкам финнов, а в это время уцелевшие “толкатели” высадились на берег и вступили в бой в первых линиях обороны врага. В живых после переправы осталось всего 12 героев. Именно героев, так как всем им было присвоено звание Героя Советского Союза”.Форсирование Свири стало триумфом военного искусства. Моментально все передовые десантные группы и техника на катерах и буксирах были переправлены на вражеский берег. Саперы быстро построили понтонный мост, по которому двинулась основная часть войск и с ходу вступила в бой. В условиях бездорожья и сплошных болот, минирования отступающими финнами всех “сухих” участков, а также широкой сети “кукушек” наступление десантников шло с большими потерями.После прорыва оборонительной линии, которую финны считали второй маннергеймской, противник отступил к своей государственной границе и в июне 1944 года запросил перемирия. Вскоре правительство Финляндии объявило о выходе из войны и разрыве союза с Германией. Москва салютовала войскам Карельского фронта, а в приказе Верховного главнокомандующего особо отмечались боевые заслуги десантников.Балатонская операцияБалатонская операция в истории войны занимает особое место. Считалось, что в конце войны враг уже был обескровлен, деморализован и без оглядки отступал. Это было не так. После освобождения нашими войсками Будапешта в районе озера Балатон немцы сосредоточили мощные силы для ответного удара.В ночь на 6 марта фашисты перешли в контрнаступление и рассекли нашу оборону на разных участках от 8 до 30 километров в глубину. Ставка бросила в прорыв воздушно-десантные дивизии. Именно десантники переломили ситуацию, вклинившись в немецкие атакующие части. В результате отступление наших войск было остановлено, а 15 марта все силы 3-го Украинского фронта перешли в наступление на Венском направлении.С 5 апреля особенно ожесточенные бои развернулись за Вену, и 13 апреля наши войска вошли в столицу Австрии. В числе первых были десантники, которые обошли Вену с двух сторон и разгромили немецкие части, шедшие на помощь осажденному городу.“О боях за Будапешт, Балатон и Вену я всегда вспоминаю с печалью, - говорит Евгений Иванович. - Всего лишь за месяц до Победы погибло очень много наших солдат, офицеров, погиб наш командир дивизии генерал Виндушев. Но до сих пор в памяти жива гордость за нашу армию. Шутка ли: Европа лежала у наших сапог.В боях у Балатона я был ранен, потом еще раз на территории Австрии. Говорю об этом вот почему. Еще недавно я гордился, что пролил кровь за Венгрию. Эта земля в 70-е годы стала побратимом Марийской республики. Но с тех пор, как в странах, которые мы освобождали, прошли грозовые и “грязевые” революции и контрреволюции, они круто изменились и злобно ощетинились. И теперь меня одолевают тяжкие думы: во что эти страны и народы оценивают кровь советских солдат?”Солдатские слезыС особенной теплотой Евгений Иванович вспоминает об одном курьезном случае, едва не закончившемся трагедией. “Наш полк выгрузился на венгерской станции Сольпок вечером. Погода была скверная - слякоть с изморозью. Поблизости со станцией оказались большие конюшни, и командир полка Евдан распорядился разместить нас на ночь в этих помещениях. Какая это была благодать! Конюшни вычищены, побелены известкой, в углах лежали тюки сена, на столбах висели карбидные фонари. Мы разостлали на полу сухую траву, и получилась теплая, благоухающая, нежная постель. До утра все спали как у Христа за пазухой.Утром, когда десантники построились, приехал командир дивизии генерал Миронов и пред строем стал кричать на командира полка: “Позор на всю Европу! Что за издевательство над моими орлами, над моими героями! Я снимаю командира полка с должности и отдаю его под трибунал!”Громы и молнии разразились из-за того, что десантников разместили в “буржуйских” конюшнях и что они могли подцепить какую-нибудь заразу перед решающим наступлением на Балатоне. Он, видимо, думал, что мы спали на навозных кучах. А ведь это была одна из самых “сладких” ночей за всю войну. Вскоре прибыла колонна машин, и мы выдвинулись на исходные позиции. Это и спасло нашего “батю”.Через 22 года мы чудесным образом встретились с тем самым командиром полка Евданом. В 1967 году в нашей республике впервые проводились масштабные учения по гражданской обороне. Я тогда работал председателем Советского райисполкома и был начальником гражданской обороны района. Меня предупредили, что к нам приедет зам. командующего Приволжским военным округом генерал Евдан.Я тут же позвонил в республиканский военкомат и попросил обрисовать его внешне. Мне сказали, что генерал очень высокий, стройный, симпатичный. У меня не осталось никаких сомнений: это мой командир полка!Встреча была трогательной. Когда Евдан вошел в кабинет, где находился весь командный состав, я по-военному доложил: “Товарищ генерал! Штаб гражданской обороны Советского района к учениям готов! Докладывает начальник гражданской обороны района, бывший солдат-десантник вашего легендарного 302-го полка Зотов!”Он немного растерялся, что-то хотел сказать, затем обнял меня и несколько раз поцеловал. На глазах генерала навернулись слезы, а я... Горячая волна нахлынула на сердце, и я по-настоящему заплакал. От неожиданной сцены сначала все оцепенели, а потом громко зааплодировали.Мы оба нисколько не стыдились своих слез. Генерал, прижав меня к себе, начал рассказывать всем, кто были его десантники, меня назвал самым храбрым разведчиком. Оказалось, что после войны Евдан впервые встретил своего бойца. Конечно, он меня сразу вспомнил. Ему было приятно, что солдат его полка и сегодня солдат.Для меня эта встреча стала свиданием с боевой юностью, подарком судьбы”.Валерий Кузьминых.