Мать, пос­то­ян­но его пи­лив­шая за то, что жи­вет не так, как она счи­та­ет пра­виль­ным, вы­дав по­ло­жен­ную пор­цию нра­во­у­че­ний, зад­ре­ма­ла. В от­вет на ее пре­тен­зии Че­ка­лин толь­ко ус­ме­хал­ся. За­бы­ва­ет она, что ему уже ско­ро пол­тин­ник, как го­во­рит­ся, са­ми с уса­ми. Все ни­как не ус­по­ко­ит­ся, что вну­ков нет. Про то­го маль­чон­ку, что они тог­да с Се­ра­фи­мой на свет про­из­ве­ли, все вре­мя на­по­ми­на­ет. ...Ему сей­час долж­но быть двад­цать один... Ну не мог он тог­да ни­че­го дру­го­го при­ду­мать! По­го­ны на пле­чах, фор­ма сек­рет­нос­ти, сло­вом, сам се­бе не хо­зя­ин. А че­рез ме­сяц пос­ле рож­де­ния ма­лы­ша отп­ра­ви­ли его в жар­кую стра­ну по ту сто­ро­ну оке­а­на. И Се­ра­фи­му то­же по­нять мож­но бы­ло. Муж вот-вот вер­нет­ся из го­дич­ной ко­ман­ди­ров­ки. Ох, лю­бил он тог­да ее! Ес­ли бы Си­моч­ка сог­ла­си­лась вый­ти за не­го, пос­лал бы ку­да по­даль­ше карь­е­ру свою перс­пек­тив­ную. Но не выш­ло. По­бо­я­лась и она ли­шить­ся уже все­го на­жи­то­го, му­жа-пол­ков­ни­ка, от­но­ше­ний с до­черью-под­ро­ст­ком. А, глав­ное, ос­та­но­ви­ла ее раз­ни­ца в воз­рас­те: ей-то бы­ло трид­цать де­вять, ему - толь­ко-толь­ко ис­пол­ни­лось двад­цать семь.
Так что, ког­да мед­се­ст­ра из род­до­ма ма­лы­ша се­бе взя­ла, он прос­то пос­чи­тал это по­дар­ком судь­бы. Все же не в детс­кий дом пар­ня от­да­ли. А она - жен­щи­на вро­де доб­рая, да в свои со­рок с хвос­ти­ком ни ра­зу за­му­жем не бы­ла. Так что они рассуди­ли тог­да с Се­ра­фи­мой, что и для нее ре­бе­нок - де­ло бла­гое. Той мед­се­ст­ре от­дал он тог­да поч­ти по­ло­ви­ну сво­их подъ­ем­ных. В мет­ри­ках, как и про­сил, за­пи­са­ли сы­на Алек­са­нд­ром Анд­ре­еви­чем Че­ка­ли­ным. Обе­щал и пос­ле день­ги вы­сы­лать, но как-то за­мо­тал­ся. А по­том Лю­сю встре­тил... Прош­лая жизнь по­ти­хонь­ку отош­ла на вто­рой план, а по­том и вов­се стер­лась из па­мя­ти.
Все у них с Лю­сей сло­жи­лось как на­до, толь­ко с деть­ми не по­лу­чи­лось. Ну, нет и нет, те­перь-то вро­де и во­об­ще не на­до. Вот толь­ко мать ни­как не мо­жет ус­по­ко­ить­ся. Все о вну­ках меч­та­ет. Сам ви­но­ват. Кто его за язык тя­нул? За­чем рас­ска­зал ей уже де­сять лет спус­тя всю эту ис­то­рию с Се­ра­фи­мой? У не­го са­мо­го дав­но все быль­ем по­рос­ло...
С ма­ши­ной вдруг слу­чи­лось что-то не­лад­ное, в мо­то­ре зас­ту­ча­ло еще силь­нее. И тут, как по ма­но­ве­нию вол­шеб­ной па­лоч­ки, на до­ро­ге вы­рос но­вень­кий ав­то­сер­вис. Че­ка­лин за­тор­мо­зил пря­мо у вхо­да, гла­зам не ве­ря та­ко­му счастью.
- Эй, есть тут кто жи­вой? - крик­нул он в при-
о­тк­ры­тую дверь.
- Есть, есть, - отоз­вал­ся, вы­хо­дя на яр­кий сол­неч­ный свет из по­лум­ра­ка по­ме­ще­ния, вы­ти­рая на хо­ду ве­тошью ру­ки, ши­ро­коп­ле­чий, рос­лый, очень сим­па­тич­ный па­рень.
Че­ка­лин при­нял­ся бы­ло объ­яс­нять что-то про мо­тор, но па­рень не­тер­пе­ли­во мах­нул го­ло­вой:
- Да­вай­те пос­мот­рю, что там у вас стряс­лось!
Заг­ля­нув в ок­но и уви­дев по­жи­лую жен­щи­ну, он веж­ли­во скло­нил го­ло­ву:
- Прос­ти­те, но вам при­дет­ся вый­ти! - отк­рыл дверь и га­ла­нт­но по­дал ру­ку.
- Вот ведь, сы­нок, - об­ра­ти­лась она к сы­ну, - ка­кой мо­ло­дой че­ло­век ува­жи­тель­ный! - и, по­вер­нув­шись к пар­ню, до­ба­ви­ла:
- Я сво­е­го сы­на всег­да учи­ла быть к стар­шим поч­ти­тель­ным. Те­бя, ви­дать, то­же хо­ро­шо вос­пи­та­ли.
Ме­ха­ник улыб­нул­ся, ста­руш­ка бы­ла ему сим­па­тич­на. Он по­до­шел к ма­ши­не, со­би­ра­ясь отк­рыть ка­пот. В это мгно­ве­ние стар­ший муж­чи­на и па­рень ока­за­лись ря­дом, и их ли­ца буд­то в зер­ка­ле от­ра­зи­лись в ло­бо­вом стек­ле. Они бы­ли од­но­го рос­та, а глав­ное, так по­хо­жи, что ста­руш­ка неп­ро­из­воль­но ах­ну­ла и прик­ры­ла ла­донью рот. По­ра­зи­тель­ное сход­ство за­ме­тил и Че­ка­лин. А мать его прис­таль­но разг­ля­ды­ва­ла мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый ко­пал­ся во внут­рен­нос­тях ма­ши­ны.
- А как те­бя, па­ре­нек, зо­вут? - спро­си­ла она.
- Алек­са­нд­ром.
Ста­руш­ка еще вни­ма­тель­ней вгля­ды­ва­лась в ме­ха­ни­ка:
- Те­бе ж, на­до ду­мать, го­дков двад­цать? Ког­да ты ро­дил­ся, Ива­на­ми да Алек­са­нд­ра­ми ред­ко на­зы­ва­ли. Все боль­ше Эди­ки тог­да бы­ли.
- А ме­ня по же­ла­нию от­ца так наз­ва­ли. Прав­да, я его в гла­за не ви­дал. Мать ме­ня од­на рас­ти­ла.
- Вот бы сей­час на те­бя, та­ко­го кра­сав­ца, пог­ля­дел! Не­бось бы серд­це кровью об­ли­лось... - глу­хим го­ло­сом про­го­во­ри­ла Клав­дия Пет­ров­на.
- Мать, не отв­ле­кай мас­те­ра, а то заст­ря­нем тут до ве­че­ра, - по­дал го­лос Че­ка­лин. Ему от­че­го-то ста­ло тре­вож­но.
- Да нет, не вол­нуй­тесь. Все го­то­во, мо­же­те ехать! - па­рень вып­ря­мил­ся, ши­ро­ко, сол­неч­но улы­ба­ясь.
- Ну, спа­си­бо! - улыб­ну­лась от­вет­но Клав­дия Пет­ров­на, по­ка стран­но пом­рач­нев­ший сын вы­тас­ки­вал из бу­маж­ни­ка ку­пю­ру. - А как те­бя по ба­тюш­ке-то, Саш?
- Анд­ре­евич.
Муж­чи­на вздрог­нул, ку­пю­ра нерв­но дер­ну­лась во вспо­тев­шей ла­до­ни.
- Мо­жет, ты еще и Че­ка­лин? - до­тош­ли­во вы­пы­ты­ва­ла Клав­дия Пет­ров­на.
- Точ­но, - обес­ку­ра­же­нно улыб­нул­ся па­рень. - А мы что, рань­ше встре­ча­лись?
- Воз­мож­но... - Че­ка­лин с тру­дом во­ро­чал язы­ком.
Он нерв­но за­пих­нул ста­руш­ку-мать на си­де­нье и рез­ко рва­нул с мес­та. Ста­руш­ка ти­хо зап­ла­ка­ла, прик­рыв­шись ру­кой. Сна­ча­ла они еха­ли мол­ча, по­том она прер­ва­ла зве­ня­щую ти­ши­ну:
- Сы­нок, ведь твой это па­рень-то! Ко­пия твоя! Ты бы про не­го ра­зуз­нал по­луч­ше. Вдруг это мне та­кой по­да­рок под ста­рость лет?
Че­ка­лин мол­чал. Слож­ные чувства тес­ни­лись в его ду­ше. Он и сам по­нял, что этот Алек­сандр впол­не мо­жет ока­зать­ся его род­ным сы­ном. Завт­ра же он нач­нет все вы­яс­нять. Толь­ко за­хо­чет ли сын приз­нать в нем род­ную кровь? Прос­тит ли?
С уве­рен­ностью во­ен­но­го че­ло­ве­ка Че­ка­лин ре­шил, что, ес­ли Алек­сандр действи­тель­но его сын, он су­ме­ет за­во­е­вать его лю­бовь, су­ме­ет все объ­яс­нить. Ост­рой за­но­зой раз­рас­та­лась боль в серд­це, очень хо­те­лось зап­ла­кать. Но не мог. Не умел...