100-летний юбилей Гайнана Курмаша отметили в Параньгинском районе Марий Эл.
Направляясь к зданию школы по узкой улочке с одноименным названием (Школьная), я размышлял о переменчивости, непредсказуемости и даже несправедливости жизни. В Куянково я приехал, чтобы попытаться "прикоснуться" к жизни человека, столетие которого только что отметили в Параньгинском районе Марий Эл.
Гайнан Курмашев - это имя мало что говорит жителям республики, но в Алашайке и Куянково о нем знает, как говорится и стар, и млад. Но как условна граница между этими двумя сомкнувшимися в одно целое татарскими деревнями, также относительна грань между славой и забвением. Это как раз про судьбу Курмашева.
Родственник «врагов народа»
Родился он в Казахстане, но затем вернулся на историческую родину своих предков в деревню Куянково Марийской АССР. Судя по всему, действительно талантливый волевой паренек с круглым, восточного типа лицом легко окончил Параньгинский педагогический техникум и уже в это время у него проявились литературные способности. Затем юного учителя (17 лет) направили в Куянковскую школу, где он преподавал математику, физику и географию. Правда, того старого деревянного здания давно уже нет и в помине, с 1973 года юные земляки Курмаша учатся в каменной типовой трехэтажке.
По воспоминаниям современников, которые были собраны в сборнике «Пронести через века», молодой учитель быстро завоевал авторитет. “Мы даже не замечали, как проходили его уроки: разинув рот, слушали объяснения”, - вспоминает бывшая ученица Масфура Зиатдинова, кстати говоря, первый биограф Гайнана Курмаша. Однако в 1937 году его, как родственника «врагов народа», исключили из комсомола, не без оснований опасаясь ареста, Гайнан уехал в Актюбинск, где продолжил работу в школе и даже быстро (в 20 летнем возрасте) стал директором. Но тут его призвали в Красную армию, по данным параньгинского краеведа и журналиста Фаниля Мусина, Курмашеву довелось участвовать в финской войне, а Великую Отечественную он встретил в составе действующей армии в Белоруссии.
В подполье
В 1942 году юный лейтенант-разведчик был заброшен в тыл врага и попал в плен к фашистам. Так Курмашев оказался в лагере для военнопленных в местечке Демблин (Польша). Сюда фашисты сгоняли представителей народов Поволжья: татар, башкир, чувашей и, играя на национальных чувствах, пытались сформировать из них национальный легион “Идель-Урал”.
Здесь и развернулась работа подпольщиков из движения сопротивления, известная всей стране, прежде всего, благодаря Мусе Джалилю. Кстати Джалиль и Курмашев были знакомы еще до войны – их свела литературная деятельность. Правда, один был уже признанным поэтом, а второй - начинающим автором. Подпольщики даже умудрялись печатать листовки – прямо в редакции газеты, которую фашисты издавали для легионеров. Смысл проводимой агитации - разложить легион изнутри, убедить людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, при первой возможности перейти на сторону Красной Армии.
Судя по всему, они достигли своей цели, потому что отправленный для борьбы с партизанами 825-й батальон легиона почти в полном составе и с оружием в руках перешел на их сторону. Массовые случаи дезертирства и сдачи противнику имели место и в других подразделениях. Например, по данным Фаниля Мусина, отправленные во Францию и примкнувшие к движению Сопротивления легионеры сыграли большую роль в создании плацдарма для высадки союзников на юге этой страны.
Курмашев и другие
Спецам из гестапо стало ясно, что кто-то успешно сводит все их усилия на «нет». С помощью внедренных в среду подпольщиков «кротов» группа была выявлена и арестована. По отзывам очевидцев, Гайнан вел себя очень мужественно и брал вину на себя. Но спасти товарищей ему не удалось, все члены группы, обвиненные в “подрыве рейха” и “военном предательстве”, были приговорены к смертной казни. Первым на эшафот в тюрьме Плетцензее взошел Гайнан Курмашев, парню было всего 25 лет! С интервалом ровно в три минуты (вот она немецкая педантичность) на гильотине были казнены и остальные 10 человек.
Кстати говоря, Гайнана казнили первым совершенно не случайно, так как, по данным следствия, именно он являлся руководителем организации. Обнаруженные в Праге документы позволяют по-иному взглянуть на роль Курмаша в этом деле. Даже приговор второго имперского суда озаглавлен “Курмашев и десять других”. То есть руководителем группы немцы считали именно Григория Курмаша (это подпольная кличка Курмашева).
Роль Симонова
Но все это станет известно гораздо позже. После войны бельгиец Андре Тиммерманс передал в советское посольство сохраненные им стихи и завещание Мусы Джалиля. Эта история заинтересовала известного советского писателя Константина Симонова, благодаря его публикациям Джалилю было присвоено звание Героя Советского Союза, присуждена Ленинская премия за литературное творчество («Моабитская тетрадь»). Остальные антифашисты долго оставались в тени его славы, их имена были реабилитированы, но орденами Великой Отечественной войны подпольщиков наградили только спустя 45 лет после Победы!
Живая память
К слову сказать, земляки берегут память о Курмашеве. Есть в Куянково улица его имени, имя героя-антифашиста присвоено местной школе, в списках учителей которой он останется навсегда. Памятная табличка с именем Курмаша встречает нас прямо у входа в здание, в богатом школьном музее, где мы побывали вместе с директором школы Гульнарой Фаткуллиной, есть посвященная ему специальная экспозиция. По словам Гульнары Фаилевны, сопричастность Курмаша к их малой родине вызывает у школьников повышенный интерес к патриотическому воспитанию.
У земляков Курмаша свой счет к той страшной войне: около 600 алашайцев и куянковцев сложили головы на фронтах Великой Отечественной войны. В соседней с Куянково деревеньке Купай война выкосила всех мужчин семьи Хузиных: одна за другой пришли похоронки на отца Ахматгали и трех его сыновей. А из сотен тех фронтовиков, кому повезло вернуться домой, сегодня в живых нет ни одного. Только ряды фотографий в школьном музее.
Кстати, школа его имени Гайнана Курмашева, где сегодня учатся 108 ребят, за последние годы заметно обновилась: здесь отремонтировали кровлю и спортивный зал.
