Свой 21-й общий день рождения Сергей и Алексей Аппалоновы мечтали отметить 24 августа вместе, как и раньше - в детстве. Ребята не виделись уже два с половиной года и очень ждали встречи. Но исполниться желанию было не суждено. Через два дня после того, как Леша сообщил родным, что собирается в отпуск, в родной дом пришло известие о его внезапной гибели.
Близнецы
Когда Сережа и Алеша появились на свет, в семье Аппалоновых уже было двое детей - Саша и Гуля. Мальчишки принесли в дом особенную радость: добрые, тихие, спокойные и очень забавные своим сходством.
- У Алеши волосы росли сзади "косичкой", - вспоминает сестра. - Если я видела, что братишки меня дурят, быстренько брала одного из них за подбородок и разворачивала голову затылком к себе. Вопросы тут же отпадали. С ними много курьезов происходило. Как-то в начальных классах у ребятишек брали кровь из пальчика. Пока один из братишек бегал в туалет, второго дважды заставили сдать анализ. Уревелся он тогда...
Когда мальчикам исполнилось девять лет, умер их отец. Гуле было двенадцать, старшему брату восемнадцать. Осиротела семья в день, когда старшего сына Александра проводили в армию. Вечером давно болевший глава семьи умер. Несмотря на это, Саше пришлось-таки отслужить полгода и только потом вернуться на помощь матери, которая одна поднимала троих детишек, работая на стройке...
Леша и Сережа были вместе всегда и везде до тех пор, пока не подошел их срок службы в армии. На момент призыва Сергей был нездоров, лежал в больнице. Мама обила все пороги, чтобы получить отсрочку для другого сына. Доказывала, что разъединять близнецов нельзя. Но военные - люд жесткий! В декабре 2004 года на Алексея надели солдатскую форму. Полгода он провел в учебной части Ростова, а потом попал в Чечню. К тому времени стал солдатом и Сережа. Его распределили в Саратовскую область.
Амнезия
Отслужив в армии год, Сережа пришел домой в отпуск, после которого 11 августа прошлого года мама посадила его на поезд до Саратова. На следующий день сын позвонил и сообщил родным, что добрался хорошо и собирается поехать в свою часть, расположенную в поселке Светлый. На этом связь Фаины Вахаповны с сыном прервалась на долгие, страшные для нее месяцы...
- Сережа не прибыл в часть и больше не звонил нам, - вспоминает мать. - При этом в части никто не забил тревогу и не сообщил об этом нам. Мы сами начали звонить военным. Они уверяли, что Сережа загулял, для любого солдата, мол, это обычное дело. Но я-то больше своего ребенка знаю и была уверена, что он не станет нарушать порядка. Телефонные переговоры длились месяц. А потом мы со старшим сыном поехали в воинскую часть, но, естественно, ничего не выяснили и вернулись обратно. Зато после того командование в/ч завалило нас письмами с требованием вернуть сына-дезертира на службу, подозревали, что он скрывается дома или у родственников. Зачастили к нам домой и сотрудники местного военкомата.
В ноябре дочка обратилась через Интернет в передачу "Жди меня", еще через месяц письмо о пропавшем Сереже оставила в представительстве программы на Казанском вокзале в Москве моя сестра. С тех пор мы начали смотреть каждую передачу. Вскоре Алеша написал из армии письмо. Он видел во сне, что приехал в отпуск, а его близнец Сережа дома, но с ним что-то произошло, и у него нет памяти...
18 декабря, в очередной раз включив "Жди меня", Аппалоновы были потрясены известием. С экрана телевизора на них смотрело родное лицо. При этом ведущие рассказывали, что вот уже четыре месяца в одной из саратовских больниц находится молодой человек с полной потерей памяти...
- Сон Алеши оказался пророческим! Мы тут же начали звонить на передачу, - рассказывает сестра близнецов. - Нам пообещали сообщить адрес больницы на следующий день, но почему-то забыли. Тогда я начала обзванивать больницы Саратовской области до тех пор, пока одна из их сотрудниц не подсказала мне обратиться в Бюро несчастных случаев. Ее совет помог, мне дали телефон, по которому можно было связаться с врачами Сергея. Старшая медсестра той больницы рассказала, что они зовут парня Сашей по наколотой на запястье букве "С" и передала ему телефонную трубку.
Услышав свое настоящее имя от сестры, Сергей растерянно замолчал, а помедлив, задал вопрос: "А кто это?". Гуле потребовалось немало усилий, чтобы брат захотел поверить в родство, и договорилась с ним о предстоящем визите близких в больницу. Уже через день новое знакомство Сережи с мамой и сестрой состоялось. Увидев семейный снимок, Сережа очень удивился, что отец не приехал за ним. А когда услышал, что папа умер десять лет назад, расплакался, как беззащитный малыш.
С помощью медиков и самого Сережи постепенно удалось восстановить картину произошедшего.
- В один из последующих вечеров мы с Сережей отправились гулять по вечернему поселку, который называется “Станция Сенная”, он находится примерно в сотне километров от места, где служил Сергей, - вспоминает Гуля. - Именно здесь утром 13 августа его приметили женщины на скамейке возле одного из домов. Брат вспоминал, что он очнулся глубокой ночью на пустыре. Страшно болела голова, и он вообще ничего не понимал: кто он, откуда, зачем и куда идет, как сюда попал. Не мог вспомнить даже своего имени. Пустота в чувствах и мыслях. Сережа добрел до домов и лег спать в одном из подъездов, а утром сел на лавочку и не знал, что должен делать дальше. Одна из сердобольных жительниц завела его домой, накормила и положила спать. Женщина долго сомневалась: стоит ли ей сообщать в милицию, пока полностью не убедилась, что человек не в себе и ему действительно требуется помощь в поиске себя и родных. Стражи порядка отправили Сергея в больницу, где его и определили в психиатрическое отделение. По татуировке на руке медики стали звать его Сашей. Им было удивительно, что парень, не помнивший о себе ничего, постоянно повторял два слова: "Шап" и "Лена" (позже выяснилось, что это имя знакомой девушки). Вскоре лечащий врач Сергея через Интернет нашел информацию, что Шап - это озеро в Марий Эл. Доктор позвонил в нашу милицию, но здесь ответили, что такого человека у нас никто не разыскивает. Ответ-то был правильный. Военные, действительно, не подавали поначалу в розыск, уверяя маму, что иначе это происшествие будет рассматриваться как ЧП в части, а Сергею будет грозить уголовная ответственность.
...Найдя Сережу пусть нездоровым, но живым, Аппалоновы столкнулись с новыми неприятностями. В больнице отказались отдать его родственникам. Дело в том, что после передачи в части составили ориентировку на Сергея - "особо опасного преступника, сбежавшего со службы" и предупредили врачей, что отдавать его родным нельзя ни под каким предлогом. После долгих разбирательств пришлось согласиться на перевод Сережи в военный госпиталь. Родные уехали домой и на расстоянии помогали ему восстанавливать память. Письма с фотографиями близких и друзей, а также звонки родственников каждый раз вызывали у Сергея множество новых вопросов. Он снова и снова звонил Гуле, чтобы задать их человеку, которому уже поверил.
- А как-то Сережка позвонил сам, - вспоминает сестра. - Он сказал, что у него хорошая новость: разглядывая снимки, вспомнил имена друзей и те моменты жизни, которые с ними связаны.
Домой Сергей вернулся только в апреле нынешнего года, спустя почти девять месяцев после несчастья. Его комиссовали из армии, при этом даже не дав группу инвалидности. Предложили обратиться с таким вопросом в поликлинику по месту жительства...
Трагедия
29 июля в доме Аппалоновых раздался звонок от Алексея. Он сообщил, что 15 августа будет в Йошкар-Оле. Приедет в отпуск на 45 дней. Леша очень радовался, что увидится со своей половинкой - Сережкой, и они вновь вместе отметят свой один на двоих день рождения. А в декабре у Алексея уже заканчивался контракт.
- Служить после срочной службы на контрактной основе Алеша не собирался, - рассказывает Гульнара. - Многих парней просто заставляют подписывать бумаги, угрожая, что иначе им вообще не добраться до дома самостоятельно. Это нам не только Алексей рассказал, такую же историю слышали от знакомого парня, который недавно побывал в отпуске. Того вообще завезли с ребятами в горы и пояснили, что если не подпишут контракт, то никогда оттуда не выберутся...
Предстоящей встрече с Алексеем Аппалоновы радовались только два дня. А 31 июля в их дом пришла страшная весть. Принесла ее знакомая Алеши. Номер ее телефона оказался последним в списке вызовов Лешиного телефона. Из части ей сообщили, что парень погиб, и попросили передать родным, как с ними связаться.
- Я почувствовала неладное сразу, - говорит Фаина Вахаповна. - Начала звонить по названному номеру. Мне долго рекомендовали пригласить к телефону кого-нибудь из родных, и, наконец, ответили, что случилось несчастье. На дальнейшие мои расспросы в трубке стояла глухая тишина. Только на вопрос: "В гробу привезете?", я получила ответ: "Да". И знаете, никаких соболезнований, никаких слов поддержки. Зато прозвучал их неуместный вопрос: "Он высылал вам деньги?". Когда я изумленно спросила: "Разве они не на сберкнижке?", с того конца заверили, что у Алексея не нашли ни копейки, и недовольно заметили, что, по-видимому, он у нас много тратил. Конечно, что-то тут не так. Алеша собирался в отпуск и явно откладывал на дорогу и подарки.
- К чему были эти разговоры про деньги? - возмущаются сестры женщины. - Мать тут, может, в обморок упала, может, от инфаркта умерла, а им дела нет!
- Необъяснимо, но я вообще не почувствовал, что с Алешей случилось страшное, - говорит близнец. - Еще за пятнадцать минут до известия о трагедии я рассказывал друзьям о своем брате и уверял, что все обязательно будут нас путать...
Последующие дни стали для Аппалоновых и их родственников настоящим адом. Из части и местного военкомата не поступало больше никаких известий. Сестра Гульнара начала сама звонить в Саратов и узнавать подробности. Ей пояснили, что брат погиб от огнестрельного ранения в голову. Возможно, это самоубийство или неосторожное обращение с оружием. Но ни та ни другая версия не имела под собой логического обоснования.
- Мне пояснили, что Алексей пошел подшиваться в каптерку,- делится Гуля. - В это время там было оружие солдат, которое после стрельбищ они не успели сдать на склад, потому отдали дневальному. Будто бы Леша закрыл дверь изнутри и вскоре прогремел выстрел... В версию самоубийства не поверит ни один человек, знавший Алешу. Он был очень уравновешенным и жизнерадостным парнем. За два дня до того брат уверил, что его настроение перед отпуском отличное. Он вообще ни разу не жаловался, что у него есть какие-либо проблемы. Да и в части о нем отзывались только уважительно, отмечали за успехи.
Растерянные и убитые горем родные каждую минуту ждали телеграмму, которая бы подтвердила несчастье. Но никакого письменного сообщения не было. Не пришли и представители военкомата, которому мать вручила своего сына для выполнения долга перед родиной.
- Мы сами пошли в военкомат, - продолжает сестра. - Нам ответили, что ничего не знают о ЧП, и предположили, что, возможно, над нами кто-то жестоко пошутил. Причем сами здешние военные не собирались ничего выяснять и предлагали ждать. Со вторника по субботу мы протоптали в военкомат дорогу, его сотрудники же даже тропинки в нашу сторону не проложили. Ни соболезнований, ни помощи. И только в субботу дежурный сказал, что действительно в Марий Эл везут гроб с Алексеем Аппалоновым.
Все это время мы общались с заместителем военного комиссара городского военкомата подполковником Хлебниковым. Знаете, это бессердечный человек. Он вел себя так, будто мы что-то должны, а не нашего Алешу в армии сгубили. Хлебников сразу заявил, что самоубийцам помощи не положено, хотя ему хорошо известно, что выносить вердикт слишком рано: в части заведено уголовное дело, и ответ о причине трагедии дадут не раньше чем через месяц.
В результате собственных попыток узнать, когда же родным следует приготовиться к встрече гроба, Гуля выяснила, что тело брата привезут в понедельник. Но заказанные в столовой поминки и копку могилы семье пришлось откладывать по нескольку раз на день из-за невнятных объяснений о задержке. За все это время семья так и не получила никакого письменного подтверждения о смерти Алексея. Ни разу не пришли в дом с соболезнованиями и местные военные. Только в среду в четыре утра сопровождающие “груз-200” ответили, что находятся уже в сорока километрах от Йошкар-Олы.
Похороны
Но всполошившимся родственникам пришлось ждать страшной встречи еще долгих пять часов.
Алексея привезли в цинковом гробу, заколоченном в деревянный. Военные настоятельно рекомендовали не открывать крышку, хотя первоначально заверяли по телефону, что тело забальзамировано. Теперь оказалось, что никто об этом не позаботился.
- Мы не знаем, верить ли, что в гробу лежит мой брат, - говорил Сергей. - Накануне я видел его во сне. Он сказал: "Меня больше нет, Сережа, но в гробу не я". У нас всегда была очень сильная связь с Лешей, и, конечно, сон может оказаться неслучайным, как когда-то приснился и ему обо мне.
Возле гроба родные посидели совсем недолго. Как рассказала Гульнара, подполковник Хлебников пояснил, что его солдаты даже близко не подойдут, если родные откроют крышку и переложат Алексея в другой гроб.
- Еще Хлебников заверил, что везти тело на экспертизу в морг, чтобы удостоверить личность и получить заключение о причине смерти, можно только с разрешения военного прокурора. Такое разрешение мы получили, точнее - прокурор подписал мое заявление. Только когда мы приехали с телом в морг, судмедэксперт был в шоке. Он пояснил, что военный прокурор прекрасно знает, какие документы нужно оформить. А та "филькина грамота", что привезли мы, подведет медика прямо под суд. В общем, покатав гроб по городу и еще раз уверившись в кощунстве людей в погонах, мы отправились на кладбище. Тем более что мама и старший брат вроде как рассмотрели через окошечко черты Лешиного лица. Я же не увидела ничего, кроме страшного черного месива. Ведь девять дней таскали гроб по жаре...
Увериться в то, что Аппалоновым было не просто общаться с людьми в погонах, довелось и находившимся в квартире журналистам. На просьбу ответить на пару вопросов подполковник Хлебников грубо предложил не устраивать шоу, тут же решив устроить его сам. Господин заместитель военного комиссара присвистнул одного из своих подчиненных и приказал, тыкая пальцем: "Выведи их вон!". Младший по званию оказался более адекватным человеком и удивленно смотрел на происходящее. Пыл Хлебникова поубавило объяснение, что подполковник находится в чужом доме, при этом ведет себя у гроба не самым достойным образом. Журналисты же выполняют свою работу. И в дом этот они приглашены родными погибшего солдата... Такой "наглости" подполковник, конечно, не ожидал, потому даже не нашелся в ответе.
Командир взвода Алексея, сопровождавший гроб в Марий Эл, пообщался с журналистами более охотно. Леонид Нюппа пояснил, что получил сообщение о трагедии, находясь на дежурстве. Когда он прибежал в каптерку, дверь была выломана, а Алексей лежал на полу в луже крови. Под ним был автомат. Пуля вошла в лобовую часть, а вышла в затылочной области.
- Я не могу поверить в случившееся, - говорит Леонид Григорьевич. - Не могу ничего объяснить. Леша не мог себя убить. Причин на то не было. Но и версия неосторожного обращения с оружием отпадает, потому что магазины были отстегнуты. И вообще он начал подшиваться. Так случилось, что офицеров в это время в расположении не было. Двое находились на дежурстве, один - на совещании. Два автомата сдали солдаты, вернувшиеся с инженерной разведки. Дневальный закрыл их в каптерке. Не знаю, что еще сказать? У Алексея не было причин для самоубийства. Он очень радовался, что поедет домой в отпуск, что скоро заканчивается контракт. Хотя я очень уговаривал его остаться послужить еще. Он был замечательным парнем и отличным специалистом...
Еще один гроб с погибшим солдатом в тот же день привезли из Чечни в одну моркинскую семью. Та история смерти тоже покрыта тайной...
Ирина Москвина.
(Марий Эл).
Близнецы
Когда Сережа и Алеша появились на свет, в семье Аппалоновых уже было двое детей - Саша и Гуля. Мальчишки принесли в дом особенную радость: добрые, тихие, спокойные и очень забавные своим сходством.
- У Алеши волосы росли сзади "косичкой", - вспоминает сестра. - Если я видела, что братишки меня дурят, быстренько брала одного из них за подбородок и разворачивала голову затылком к себе. Вопросы тут же отпадали. С ними много курьезов происходило. Как-то в начальных классах у ребятишек брали кровь из пальчика. Пока один из братишек бегал в туалет, второго дважды заставили сдать анализ. Уревелся он тогда...
Когда мальчикам исполнилось девять лет, умер их отец. Гуле было двенадцать, старшему брату восемнадцать. Осиротела семья в день, когда старшего сына Александра проводили в армию. Вечером давно болевший глава семьи умер. Несмотря на это, Саше пришлось-таки отслужить полгода и только потом вернуться на помощь матери, которая одна поднимала троих детишек, работая на стройке...
Леша и Сережа были вместе всегда и везде до тех пор, пока не подошел их срок службы в армии. На момент призыва Сергей был нездоров, лежал в больнице. Мама обила все пороги, чтобы получить отсрочку для другого сына. Доказывала, что разъединять близнецов нельзя. Но военные - люд жесткий! В декабре 2004 года на Алексея надели солдатскую форму. Полгода он провел в учебной части Ростова, а потом попал в Чечню. К тому времени стал солдатом и Сережа. Его распределили в Саратовскую область.
Амнезия
Отслужив в армии год, Сережа пришел домой в отпуск, после которого 11 августа прошлого года мама посадила его на поезд до Саратова. На следующий день сын позвонил и сообщил родным, что добрался хорошо и собирается поехать в свою часть, расположенную в поселке Светлый. На этом связь Фаины Вахаповны с сыном прервалась на долгие, страшные для нее месяцы...
- Сережа не прибыл в часть и больше не звонил нам, - вспоминает мать. - При этом в части никто не забил тревогу и не сообщил об этом нам. Мы сами начали звонить военным. Они уверяли, что Сережа загулял, для любого солдата, мол, это обычное дело. Но я-то больше своего ребенка знаю и была уверена, что он не станет нарушать порядка. Телефонные переговоры длились месяц. А потом мы со старшим сыном поехали в воинскую часть, но, естественно, ничего не выяснили и вернулись обратно. Зато после того командование в/ч завалило нас письмами с требованием вернуть сына-дезертира на службу, подозревали, что он скрывается дома или у родственников. Зачастили к нам домой и сотрудники местного военкомата.
В ноябре дочка обратилась через Интернет в передачу "Жди меня", еще через месяц письмо о пропавшем Сереже оставила в представительстве программы на Казанском вокзале в Москве моя сестра. С тех пор мы начали смотреть каждую передачу. Вскоре Алеша написал из армии письмо. Он видел во сне, что приехал в отпуск, а его близнец Сережа дома, но с ним что-то произошло, и у него нет памяти...
18 декабря, в очередной раз включив "Жди меня", Аппалоновы были потрясены известием. С экрана телевизора на них смотрело родное лицо. При этом ведущие рассказывали, что вот уже четыре месяца в одной из саратовских больниц находится молодой человек с полной потерей памяти...
- Сон Алеши оказался пророческим! Мы тут же начали звонить на передачу, - рассказывает сестра близнецов. - Нам пообещали сообщить адрес больницы на следующий день, но почему-то забыли. Тогда я начала обзванивать больницы Саратовской области до тех пор, пока одна из их сотрудниц не подсказала мне обратиться в Бюро несчастных случаев. Ее совет помог, мне дали телефон, по которому можно было связаться с врачами Сергея. Старшая медсестра той больницы рассказала, что они зовут парня Сашей по наколотой на запястье букве "С" и передала ему телефонную трубку.
Услышав свое настоящее имя от сестры, Сергей растерянно замолчал, а помедлив, задал вопрос: "А кто это?". Гуле потребовалось немало усилий, чтобы брат захотел поверить в родство, и договорилась с ним о предстоящем визите близких в больницу. Уже через день новое знакомство Сережи с мамой и сестрой состоялось. Увидев семейный снимок, Сережа очень удивился, что отец не приехал за ним. А когда услышал, что папа умер десять лет назад, расплакался, как беззащитный малыш.
С помощью медиков и самого Сережи постепенно удалось восстановить картину произошедшего.
- В один из последующих вечеров мы с Сережей отправились гулять по вечернему поселку, который называется “Станция Сенная”, он находится примерно в сотне километров от места, где служил Сергей, - вспоминает Гуля. - Именно здесь утром 13 августа его приметили женщины на скамейке возле одного из домов. Брат вспоминал, что он очнулся глубокой ночью на пустыре. Страшно болела голова, и он вообще ничего не понимал: кто он, откуда, зачем и куда идет, как сюда попал. Не мог вспомнить даже своего имени. Пустота в чувствах и мыслях. Сережа добрел до домов и лег спать в одном из подъездов, а утром сел на лавочку и не знал, что должен делать дальше. Одна из сердобольных жительниц завела его домой, накормила и положила спать. Женщина долго сомневалась: стоит ли ей сообщать в милицию, пока полностью не убедилась, что человек не в себе и ему действительно требуется помощь в поиске себя и родных. Стражи порядка отправили Сергея в больницу, где его и определили в психиатрическое отделение. По татуировке на руке медики стали звать его Сашей. Им было удивительно, что парень, не помнивший о себе ничего, постоянно повторял два слова: "Шап" и "Лена" (позже выяснилось, что это имя знакомой девушки). Вскоре лечащий врач Сергея через Интернет нашел информацию, что Шап - это озеро в Марий Эл. Доктор позвонил в нашу милицию, но здесь ответили, что такого человека у нас никто не разыскивает. Ответ-то был правильный. Военные, действительно, не подавали поначалу в розыск, уверяя маму, что иначе это происшествие будет рассматриваться как ЧП в части, а Сергею будет грозить уголовная ответственность.
...Найдя Сережу пусть нездоровым, но живым, Аппалоновы столкнулись с новыми неприятностями. В больнице отказались отдать его родственникам. Дело в том, что после передачи в части составили ориентировку на Сергея - "особо опасного преступника, сбежавшего со службы" и предупредили врачей, что отдавать его родным нельзя ни под каким предлогом. После долгих разбирательств пришлось согласиться на перевод Сережи в военный госпиталь. Родные уехали домой и на расстоянии помогали ему восстанавливать память. Письма с фотографиями близких и друзей, а также звонки родственников каждый раз вызывали у Сергея множество новых вопросов. Он снова и снова звонил Гуле, чтобы задать их человеку, которому уже поверил.
- А как-то Сережка позвонил сам, - вспоминает сестра. - Он сказал, что у него хорошая новость: разглядывая снимки, вспомнил имена друзей и те моменты жизни, которые с ними связаны.
Домой Сергей вернулся только в апреле нынешнего года, спустя почти девять месяцев после несчастья. Его комиссовали из армии, при этом даже не дав группу инвалидности. Предложили обратиться с таким вопросом в поликлинику по месту жительства...
Трагедия
29 июля в доме Аппалоновых раздался звонок от Алексея. Он сообщил, что 15 августа будет в Йошкар-Оле. Приедет в отпуск на 45 дней. Леша очень радовался, что увидится со своей половинкой - Сережкой, и они вновь вместе отметят свой один на двоих день рождения. А в декабре у Алексея уже заканчивался контракт.
- Служить после срочной службы на контрактной основе Алеша не собирался, - рассказывает Гульнара. - Многих парней просто заставляют подписывать бумаги, угрожая, что иначе им вообще не добраться до дома самостоятельно. Это нам не только Алексей рассказал, такую же историю слышали от знакомого парня, который недавно побывал в отпуске. Того вообще завезли с ребятами в горы и пояснили, что если не подпишут контракт, то никогда оттуда не выберутся...
Предстоящей встрече с Алексеем Аппалоновы радовались только два дня. А 31 июля в их дом пришла страшная весть. Принесла ее знакомая Алеши. Номер ее телефона оказался последним в списке вызовов Лешиного телефона. Из части ей сообщили, что парень погиб, и попросили передать родным, как с ними связаться.
- Я почувствовала неладное сразу, - говорит Фаина Вахаповна. - Начала звонить по названному номеру. Мне долго рекомендовали пригласить к телефону кого-нибудь из родных, и, наконец, ответили, что случилось несчастье. На дальнейшие мои расспросы в трубке стояла глухая тишина. Только на вопрос: "В гробу привезете?", я получила ответ: "Да". И знаете, никаких соболезнований, никаких слов поддержки. Зато прозвучал их неуместный вопрос: "Он высылал вам деньги?". Когда я изумленно спросила: "Разве они не на сберкнижке?", с того конца заверили, что у Алексея не нашли ни копейки, и недовольно заметили, что, по-видимому, он у нас много тратил. Конечно, что-то тут не так. Алеша собирался в отпуск и явно откладывал на дорогу и подарки.
- К чему были эти разговоры про деньги? - возмущаются сестры женщины. - Мать тут, может, в обморок упала, может, от инфаркта умерла, а им дела нет!
- Необъяснимо, но я вообще не почувствовал, что с Алешей случилось страшное, - говорит близнец. - Еще за пятнадцать минут до известия о трагедии я рассказывал друзьям о своем брате и уверял, что все обязательно будут нас путать...
Последующие дни стали для Аппалоновых и их родственников настоящим адом. Из части и местного военкомата не поступало больше никаких известий. Сестра Гульнара начала сама звонить в Саратов и узнавать подробности. Ей пояснили, что брат погиб от огнестрельного ранения в голову. Возможно, это самоубийство или неосторожное обращение с оружием. Но ни та ни другая версия не имела под собой логического обоснования.
- Мне пояснили, что Алексей пошел подшиваться в каптерку,- делится Гуля. - В это время там было оружие солдат, которое после стрельбищ они не успели сдать на склад, потому отдали дневальному. Будто бы Леша закрыл дверь изнутри и вскоре прогремел выстрел... В версию самоубийства не поверит ни один человек, знавший Алешу. Он был очень уравновешенным и жизнерадостным парнем. За два дня до того брат уверил, что его настроение перед отпуском отличное. Он вообще ни разу не жаловался, что у него есть какие-либо проблемы. Да и в части о нем отзывались только уважительно, отмечали за успехи.
Растерянные и убитые горем родные каждую минуту ждали телеграмму, которая бы подтвердила несчастье. Но никакого письменного сообщения не было. Не пришли и представители военкомата, которому мать вручила своего сына для выполнения долга перед родиной.
- Мы сами пошли в военкомат, - продолжает сестра. - Нам ответили, что ничего не знают о ЧП, и предположили, что, возможно, над нами кто-то жестоко пошутил. Причем сами здешние военные не собирались ничего выяснять и предлагали ждать. Со вторника по субботу мы протоптали в военкомат дорогу, его сотрудники же даже тропинки в нашу сторону не проложили. Ни соболезнований, ни помощи. И только в субботу дежурный сказал, что действительно в Марий Эл везут гроб с Алексеем Аппалоновым.
Все это время мы общались с заместителем военного комиссара городского военкомата подполковником Хлебниковым. Знаете, это бессердечный человек. Он вел себя так, будто мы что-то должны, а не нашего Алешу в армии сгубили. Хлебников сразу заявил, что самоубийцам помощи не положено, хотя ему хорошо известно, что выносить вердикт слишком рано: в части заведено уголовное дело, и ответ о причине трагедии дадут не раньше чем через месяц.
В результате собственных попыток узнать, когда же родным следует приготовиться к встрече гроба, Гуля выяснила, что тело брата привезут в понедельник. Но заказанные в столовой поминки и копку могилы семье пришлось откладывать по нескольку раз на день из-за невнятных объяснений о задержке. За все это время семья так и не получила никакого письменного подтверждения о смерти Алексея. Ни разу не пришли в дом с соболезнованиями и местные военные. Только в среду в четыре утра сопровождающие “груз-200” ответили, что находятся уже в сорока километрах от Йошкар-Олы.
Похороны
Но всполошившимся родственникам пришлось ждать страшной встречи еще долгих пять часов.
Алексея привезли в цинковом гробу, заколоченном в деревянный. Военные настоятельно рекомендовали не открывать крышку, хотя первоначально заверяли по телефону, что тело забальзамировано. Теперь оказалось, что никто об этом не позаботился.
- Мы не знаем, верить ли, что в гробу лежит мой брат, - говорил Сергей. - Накануне я видел его во сне. Он сказал: "Меня больше нет, Сережа, но в гробу не я". У нас всегда была очень сильная связь с Лешей, и, конечно, сон может оказаться неслучайным, как когда-то приснился и ему обо мне.
Возле гроба родные посидели совсем недолго. Как рассказала Гульнара, подполковник Хлебников пояснил, что его солдаты даже близко не подойдут, если родные откроют крышку и переложат Алексея в другой гроб.
- Еще Хлебников заверил, что везти тело на экспертизу в морг, чтобы удостоверить личность и получить заключение о причине смерти, можно только с разрешения военного прокурора. Такое разрешение мы получили, точнее - прокурор подписал мое заявление. Только когда мы приехали с телом в морг, судмедэксперт был в шоке. Он пояснил, что военный прокурор прекрасно знает, какие документы нужно оформить. А та "филькина грамота", что привезли мы, подведет медика прямо под суд. В общем, покатав гроб по городу и еще раз уверившись в кощунстве людей в погонах, мы отправились на кладбище. Тем более что мама и старший брат вроде как рассмотрели через окошечко черты Лешиного лица. Я же не увидела ничего, кроме страшного черного месива. Ведь девять дней таскали гроб по жаре...
Увериться в то, что Аппалоновым было не просто общаться с людьми в погонах, довелось и находившимся в квартире журналистам. На просьбу ответить на пару вопросов подполковник Хлебников грубо предложил не устраивать шоу, тут же решив устроить его сам. Господин заместитель военного комиссара присвистнул одного из своих подчиненных и приказал, тыкая пальцем: "Выведи их вон!". Младший по званию оказался более адекватным человеком и удивленно смотрел на происходящее. Пыл Хлебникова поубавило объяснение, что подполковник находится в чужом доме, при этом ведет себя у гроба не самым достойным образом. Журналисты же выполняют свою работу. И в дом этот они приглашены родными погибшего солдата... Такой "наглости" подполковник, конечно, не ожидал, потому даже не нашелся в ответе.
Командир взвода Алексея, сопровождавший гроб в Марий Эл, пообщался с журналистами более охотно. Леонид Нюппа пояснил, что получил сообщение о трагедии, находясь на дежурстве. Когда он прибежал в каптерку, дверь была выломана, а Алексей лежал на полу в луже крови. Под ним был автомат. Пуля вошла в лобовую часть, а вышла в затылочной области.
- Я не могу поверить в случившееся, - говорит Леонид Григорьевич. - Не могу ничего объяснить. Леша не мог себя убить. Причин на то не было. Но и версия неосторожного обращения с оружием отпадает, потому что магазины были отстегнуты. И вообще он начал подшиваться. Так случилось, что офицеров в это время в расположении не было. Двое находились на дежурстве, один - на совещании. Два автомата сдали солдаты, вернувшиеся с инженерной разведки. Дневальный закрыл их в каптерке. Не знаю, что еще сказать? У Алексея не было причин для самоубийства. Он очень радовался, что поедет домой в отпуск, что скоро заканчивается контракт. Хотя я очень уговаривал его остаться послужить еще. Он был замечательным парнем и отличным специалистом...
Еще один гроб с погибшим солдатом в тот же день привезли из Чечни в одну моркинскую семью. Та история смерти тоже покрыта тайной...
Ирина Москвина.
(Марий Эл).
