В “ку­рил­ке”, это за­ку­ток за печ­кой, Петр Ни­ко­ла­е­вич лов­ко за­жи­ма­ет куль­тей пра­вой ру­ки ко­ро­бок, ле­вой чир­ка­ет спич­кой и от ду­ши за­тя­ги­ва­ет­ся си­га­ре­той. Ин­ва­ли­ду Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной 86 лет, бес­по­ко­ят ста­рые ра­ны и бо­лез­ни, но ос­та­вать­ся на но­гах по­мо­га­ют пач­ка си­га­рет в день, ста­кан апе­ри­ти­ва на ночь - что­бы ус­нуть - и ку­ча ле­карств с иност­ран­ны­ми наз­ва­ни­я­ми. Да еще бо­га­ты­рс­кая нас­ле­д­ствен­ность, ведь его отец, ун­тер-офи­цер рус­ской ар­мии на спор ло­шадь на пле­чах под­ни­мал. Пет­ра Ни­ко­ла­е­ви­ча Бог си­луш­кой то­же не оби­дел, но ука­та­ли сив­ку кру­тые гор­ки: го­ды, тя­же­лое ра­не­ние, бо­лез­ни...
До вой­ны юный Петр Свет­ла­ков вре­мя зря не те­рял, ус­пел по­лу­чить про­фес­сию трак­то­рис­та, же­нил­ся. В ав­гус­те 1942-го он па­хал по­ле не­по­да­ле­ку от род­ной де­рев­ни, ког­да при­нес­ли по­ве­ст­ку из во­ен­ко­ма­та. Пря­мо в бо­роз­де он пе­ре­дал трак­тор смен­щи­ку, ис­ку­пал­ся в реч­ке Шой­ке (ба­ню то­пить вре­ме­ни не бы­ло), об­нял на про­ща­ние мо­ло­дую же­ну и ра­не­хонь­ко пе­хом в рай­центр. Отп­ра­ви­ли но­воб­ран­ца в учеб­ку, там и стал ар­тил­ле­рис­том. А тут но­вость из до­ма - ро­ди­лась доч­ка, ко­то­рую, как и за­га­ды­ва­ли, наз­ва­ли Ли­дой. Гос­по­ди, как жить-то за­хо­те­лось, взмет­нуть­ся бы быст­рой пти­цею да хоть на ми­ну­точ­ку по­ви­дать ма­лыш­ку, при­жать к гру­ди. Но уже сту­ча­ли ко­ле­са эше­ло­на, и из мир­но­го Вла­ди­вос­то­ка их часть пе­реб­ро­си­ли в са­мое пек­ло - под Ле­ни­нг­рад. Обо­ро­ня­ли Ки­ро­вс­кий за­вод, где день и ночь чи­ни­ли тан­ки, под их бро­ней и ук­ры­ва­лись от фа­ши­с­тских бомб и сна­ря­дов.
- Вой­на - это страш­но, - го­лос Пет­ра Ни­ко­ла­е­ви­ча за­мет­но под­ра­ги­ва­ет. - Жут­ко, ког­да бом­ба нак­ры­ва­ет со­сед­ний блин­даж и за­жи­во хо­ро­нит там тво­их то­ва­ри­щей, с ко­то­ры­ми еще час на­зад ку­рил са­мок­рут­ку. Го­лод то­же стра­шен, по се­бе знаю, что та­кое 200 грам­мов хле­ба в день на че­ло­ве­ка.
Что­бы вы­жить, ели все, ста­рый сол­дат вспо­ми­на­ет, как они сва­ри­ли суп из мя­са уби­той ло­ша­ди, а ког­да отп­ра­ви­лись ту­да, где ее наш­ли, еще раз, там уже ле­жа­ли двое на­ших мерт­вых бой­цов. Су­дя по все­му, прист­ре­лял­ся не­мец­кий снай­пер.
По служ­бе ему при­хо­ди­лось кор­рек­ти­ро­вать огонь сво­ей ар­тил­ле­рии. Их груп­па под­би­ра­лась как мож­но бли­же к не­мец­ким по­зи­ци­ям, за­се­ка­ла ог­не­вые точ­ки вра­га, и по ра­ции Свет­ла­ков пе­ре­да­вал сво­им их ко­ор­ди­на­ты. И вот од­наж­ды, отп­рав­ля­ясь на за­да­ние, Петр Ни­ко­ла­е­вич (да­же ко­ман­ди­ры зва­ли его по име­ни-от­че­ст­ву) нар­вал­ся на ми­ну. Не по­вез­ло. Но то­ва­ри­щи до­та­щи­ли его, ок­ро­вав­лен­но­го, бес­чу­в­ствен­но­го, до по­ле­во­го гос­пи­та­ля, а один отп­ра­вил да­же пись­мо ма­те­ри - по­гиб, мол, Петр от тя­же­лых ран. А он вы­жил. Пе­ред опе­ра­ци­ей сол­да­ту на­ли­ли круж­ку спир­та, пом­нит, что дос­чи­тал до 64 - и "отк­лю­чил­ся". Ког­да прос­нул­ся - вмес­то пра­вой ру­ки куль­тя, да еще ос­та­лась па­ра ос­кол­ков в го­ло­ве. "Луч­ше не тро­гать", - ска­зал хи­рург. Так и но­сит в се­бе эту па­мять о вой­не уже столь­ко лет. По­том был гос­пи­таль в Уд­мур­тии, где его ко­мис­со­ва­ли. Из од­но­ру­ко­го ка­кой во­я­ка?! Со сле­за­ми вспо­ми­на­ет ста­рый сол­дат, как тро­нул­ся в даль­нюю до­ро­гу с од­ной бу­хан­кой хле­ба и куль­ком са­ха­ра, как поч­ти всю до­ро­гу при­хо­ди­лось ид­ти пеш­ком, а лю­ди из-за про­хо­дим­цев бо­я­лись пус­кать на пос­той.
В ав­гус­те 44-го доб­рал­ся-та­ки до род­но­го Ага­ну­ра, а там его уже и не жда­ли. Же­на уш­ла в свою де­рев­ню к ро­ди­те­лям. Об­ра­до­ва­лись: ну и что, что увеч­ный, глав­ное - жи­вой! Вре­мя бы­ло тя­же­лое, по­э­то­му быст­ро приш­лось на­у­чить­ся жить с од­ной ру­кой, де­лать все са­мос­то­я­тель­но. В 1947 го­ду вдво­ем с ма­терью Ев­до­ки­ей Ефи­мов­ной Петр Ни­ко­ла­е­вич пос­та­вил но­вый дом. Од­ной ру­кой он пи­лил лес, уп­рав­лял­ся с то­по­ром. Рас­счи­ты­вать бы­ло не на ко­го, тем бо­лее что семья при­бы­ва­ла - вслед за пер­вой по­я­ви­лись еще две доч­ки.
Был Петр Ни­ко­ла­е­вич бри­га­ди­ром, в та­бе­лях уче­та ра­бо­че­го вре­ме­ни сто­ит по 365 вы­хо­дод­ней в го­ду! То есть че­ло­век ра­бо­тал во­об­ще без вы­ход­ных. Жизнь сов­сем не бы­ла мяг­кою пе­ри­ною, в 1966 го­ду чья-то злая ру­ка сожг­ла его хо­зяй­ство, приш­лось все на­чи­нать сна­ча­ла.
Де­ти вы­рас­та­ли и раз­ле­та­лись, а ста­рые ра­ны бо­ле­ли все силь­нее. В 1989 го­ду зем­ля­ки про­во­ди­ли его на пен­сию, ос­та­лось зва­ние "По­чет­ный кол­хоз­ник", ува­же­ние лю­дей, раз­ные наг­ра­ды. Кста­ти, через 20 с лиш­ним лет пос­ле По­бе­ды наш­ла его еще од­на фрон­то­вая ме­даль - "За бо­е­вые зас­лу­ги". По­том Петр Ни­ко­ла­е­вич ов­до­вел. Уха­жи­вать за ним с Даль­не­го Вос­то­ка при­е­ха­ла дочь Лю­ба, мно­го лет про­ра­бо­тав­шая там учи­тель­ни­цей хи­мии. Так и жи­вут те­перь вдво­ем.
Еще два го­да на­зад ве­те­ран сам ко­сил, ко­пал и со­би­рал кар­тош­ку, го­то­вил еду. Сей­час тя­же­лая ра­бо­та ему уже не под си­лу, но все рав­но без де­ла не си­дит. От са­на­то­ри­ев от­ка­зы­ва­ет­ся, хо­тя дав­ле­ние вы­со­кое, му­ча­ют силь­ные го­лов­ные бо­ли. Но ха­рак­тер стой­кий. Вста­ет и то­пит ба­ню, кор­мит кур и ко­шек, хо­дит в лес и да­же нем­но­го сто­ляр­ни­ча­ет. Толь­ко та­кие силь­ные лю­ди и мог­ли сло­мать хре­бет фа­шиз­му!
Вот та­кой он, пос­лед­ний сол­дат Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной не толь­ко де­рев­ни Ага­нур, но и всей ага­ну­рс­кой сто­ро­ны.