Покорежили 90-е годы судьбы людей. Был человек агрономом, начальником участка, заместителем председателя колхоза, а потом все посыпалось, как карточный домик. От хозяйства даже названия не осталось. Сейчас по кирпичику разбирают последнее: комплекс и зерносушилку. После развала колхоза Иван Васильевич много лет кочегарил в местной школе и вот уже 13 лет ездит в Москву на заработки. В бригаде все свои - родня, строят в Подмосковье дома, дачи, бани, магазины. Домой мужики везут не только заработанные деньги, но и опыт, знания, технологии. Отходники несут в деревню новое, и, по сути, на наших глазах формируется новый тип деревенского жителя, который работает на стороне, но бежать из родной деревни никуда не собирается и основательно обустраивается на месте. Взять, например, новую баню у Михайлова, которая построена уже по московским меркам, это не те клетушки, которые мы привыкли видеть в деревнях. Здесь есть где разгуляться, парная отдельно, помывочная отдельно, просторный предбанник с огромным столом, чтобы душевно посидеть в хорошей компании.
Еще Иван Васильевич привез из Москвы китайца, который теперь верой-правдой работает на него. Это трактор "Синтай", силенок у него, как у нашего Т-16, только он в несколько раз меньше. Выглядит как игрушка, но, как и положено сыну Поднебесной, очень трудолюбив и неприхотлив. Посмотреть на китайца, когда он пашет марийские огороды, со всех сторон собирается народ. Единственное усовершенствование от Михайлова - на передке он закрепил пару тяжелых гирь, чтобы при пахоте трактор от натуги не вставал на дыбы.
Хозяйство у Михайловых большое: сад, огород, 25 соток картошки, теплица, полный набор скотины, включая буренку, есть и приличная пасека. Так что если кто-то из отходников едет домой отдыхать, то таким, как Иван Васильевич, на родной земле дух перевести некогда. Так сказать, с корабля на бал. Тем более что мужик он мастеровитый, хотя и прибедняется - "не мастер, мол, я, а только учусь". А соседи в один голос говорят о нем как о прекрасном столяре-краснодеревщике. В конце концов, чтобы настырный журналист отстал, Иван Васильевич сдался и показал свою мебель ручной работы. Это, я вам скажу, резная красота, требующая таланта и большого терпения, тем более что абсолютно все мастер делает вручную, никаких модных сейчас фрез. Более того, в его диванах, креслах и столиках не найдешь ни одного гвоздя-шурупа. Все на деревянных шкантах. Изумительно хороши витые ножки, они не выточены: это ошкуренные, сплетенные и посаженные на клей липовые прутья. Еще одно "ноу-хау" Михайлова - использование в отделке мебели интерьера сосновой коры. Материал бросовый, на любой пилораме навалом, но когда она пройдет через руки мастера, получается просто шикарно. Завораживают столики на невероятным образом выгнутых ножках. Оказывается, это собранные в лесу коряги. Лучше природы не придумаешь, говорит Михайлов, нужно только увидеть эту красоту и "огранить" ее.
Кстати, мастерство у Михайловых наследственное, его отец тоже был хорошим столяром. А Иван уже в шестом классе обеспечивал топорищами всю школу. Тонкой художественной работой занялся, когда волею судьбы пришлось пойти в школьную кочегарку, как говорится, нет худа без добра. Смены там длинные, времени много, лес под боком - только не ленись. “Работа по дереву - это не для денег, а для души, - говорит Иван Васильевич, - хочется, чтобы вокруг тебя было красиво”.
Столярное дело - это не единственное ремесло Михайлова. Человек шутя плетет замечательные ведра и корзины. Легкие, удобные, ну а когда сносятся, и выбросить не жалко. Особенно прочными они получаются из веток черемухи. Иван Васильевич еще и пимокат - катает замечательные валенки. С заказами к нему едут даже из других районов, мастеров-то не осталось, но он катает обувку только для родных, соседей, знакомых. Всех остальных отправляет к мастеру в соседний Саламатнур. Работа тяжелая, а руки и так болят. Жена жалуется: самая главная болезнь у Ивана - это работа, он на ней просто помешан, отдыха вообще не знает. Иван Васильевич не спорит, говорит, в деревне по-другому нельзя, хочешь жить - вкалывай, крутись как белка в колесе. А на печке лежать да на лавочке поплевывать - это не для него.