Поистине, чем слово наше отзовется. 10 июня в «Марийской правде» была опубликована статья о том, как маленькая лесная деревня Кенче (Марий Эл) отметила свой 105 –летний юбилей. И речь в ней, в частности, шла о Ф. Соколове, который считается первооснователем селения. Найти какой-то дополнительной информации об этом человеке мне не удалось.Впрочем, оказалось, что у этой истории будет продолжение.
Филимон был первым? Первым был Филимон!
Приходит письмо, в котором жительница Марий Эл Марианна Соколова рассказала, что ее предки родом из этой самой деревни, а прапрапрадед Филимон Кириллович Соколов, вполне возможно, является тем самым первым кенченцем, который обосновался на этом месте.
Портрета самого Филимона нет, но Марианна прислала фото его наследников, сделанное в конце 20-х годов прошлого века. Групповой снимок, люди в марийской национальной одежде, что примечательно, мужчины в сапогах, женщины еще в лаптях.
Крайний слева крупный мужик с ружьем — это сын Филимона Иван, рядом его мать. Далее в ряду уже внуки.
«Ушел на сторону»
Марианна поделилась и другими семейными документами, которые реально помогают понять жизнь людей того непростого времени и проследить перипетии судьбы членов рода Соколовых.
Вот, например, среди старых фотографий она отыскала интересный документ, это выписка из заседания правления колхоза «Новый путь». Написана она от руки на обычном листке из школьной тетради, но заверена внушительной колхозной печатью с изображением серпа, граблей и косы. Прямо весь набор сельхозинвентаря. Ну, и, колосья, конечно.
Суть вопроса, вынесенного на рассмотрение правления колхоза – поступок деда Марианны Соколова Виктора Васильевича. Разбор полетов состоялся из-за того, что он, как записано в документе, «без разрешения правления ушел на работу на сторону».
Или обрежем…
Жизнь в бедной деревне, причиной чего являлись здешние неплодородные песчаные почвы, не очень прельщала людей, особенно молодежь. И многие по принципу «человек ищет, где лучше», старались устроиться где-то на стороне, в частности, на многочисленных в то время лесоучастках, где зарплату платили не палочками, как в колхозах, а живыми деньгами.
Колхоз же в условиях низкой механизации, понятное дело, очень нуждался в рабочих руках, тем более что Соколов был кузнецом – это чрезвычайно востребованная по тем временам профессия. Без боя терять такого специалиста «Новый путь» не хотел и готов был применить санкции против «дезертира». Возможности такие у него были.
Обсудив вопрос, правление решило предложить Виктору Васильевичу добровольно вернуться в колхоз в срок до 10 мая. Отмечалось, что в случае невозврата к указанному сроку хозяйство Соколова В.В. будет исключено из колхоза и обрезан приусадебный участок. Привожу текст практически слово в слово, только стилистику немного подправил.
В общем, такое вот колхозное «крепостное» право.
«Колхоз требует меня к себе…»
И что вы думаете? Пришлось кузнецу, который к тому времени трудился в Суслонгере, писать на новом месте работы заявление об увольнении по собственному желанию. «Бросить хозяйство в деревне я не могу, колхоз требует меня к себе», обращается он к начальству, прилагая выписку из решения правления колхоза.
Ну, и, наконец, железобетонный для того времени аргумент – «На основании постановления сентябрьского Пленума ЦК КПСС я хочу больше принести пользы нашему советскому обществу, работая в колхозе кузнецом».
Не удовлетворить такое идеологически выдержанное заявление руководство, конечно, не могло. Впрочем, в родной деревне Соколов надолго не задержался и вскоре трудоустроился на Петровский лесоучасток Моркинского района. А через несколько лет он вообще распрощается с родной деревней.
Ударили по рукам
В семейном архиве обнаружился еще один любопытный документ, датированный 1958 годом. Речь в нем идет о разделе между родственниками родительского хозяйства в Кенче. Сейчас бы это назвали мировым соглашением.
Опять же написанный от руки обычный тетрадный листочек, заверенный секретарем сельсовета. Согласно этому договору Виктор Васильевич и его тетя получали сруб для строительства избы размером 6 на 6 метров, овцу с ягненком, козу с козленком и помещение для размещения скота. Второй стороне добра, на мой взгляд, досталось больше, помимо построек это, в частности, стельная корова. Пасеку из шести ульев поделили честно - пополам.
На этом кенченский период жизни Соколова закончился. Жил он в Петровском, потом перебрался в Куженер.
Еще "Марийская правда" рассказывала о том, как математика на всю жизнь связала двух молодых людей.
Материалы и фото предоставлены Марианной Соколовой.
