- Мам, у тебя все нормально? - встревожилась Клава.
- Да, а что? - встрепенулась Клавдия Семеновна.
- Да ты какая-то странная, - пожала дочь плечами, - будто пыльным мешком из-за угла стукнули. Это у нас так Мишка Старов говорит.
- А что по этому поводу Света Ветрова сказала бы? - рассмеялась Клавдия Семеновна, вспомнив дочкины рассказы про самую философски настроенную девочку в Клавиной группе.
- Све-е-ета, - протянула Клава, соображая. - Ну, она меня вчера спросила: “Вот вы сейчас про меня думаете или про человечество?”. Я решила сделать ей приятное: “Конечно, про тебя”. А она в ответ: “Уж лучше думайте про человечество, у меня и без вас хлопот хватает”.
- Клавочка, - погрустнела вдруг мама, - я вот тоже про тебя думаю... Не знаю, с какого краю подступиться.
- Ты о чем, мама? - насторожилась Клава.
- Про отца твоего давай поговорим, - выдавила Клавдия Семеновна и как-то робко, виновато взглянула на дочь.
- Про кого?! - не сумела скрыть изумления Клава. - А что про него говорить? Он же исчез, ты не знаешь, где он, даже имени его никогда мне не называла.
- Так все по-дурацки вышло, - махнула мать рукой. - А как звать отца... Так ведь у тебя его отчество. И не смотри на меня такими глазами. Это же не я тогда придумала, а ты сказала: “У всех ребят папина фамилия и папино отчество, а у меня - мамина фамилия и мамино отчество, потому что мы живем вдвоем, и никакого папы у нас нет”.
Что было, то было. Когда Клава начала приставать к матери с вопросами об отце, Клавдия Семеновна просто сказала: “Он был, а потом исчез, я даже не успела спросить, как его зовут”. А потом дочка сама придумала, что раз папы нет, маме пришлось дать ей отчество от своего имени, и маленькая Клавочка стала Клавдией Клавдиевной.
Маме с дочкой жилось совсем неплохо, они очень нуждались друг в друге и, соскучившись за день, вечерами рассказывали друг другу свои новости, запивая их чайком с вареньем. У двух Клав никого больше не было на белом свете, и так получилось, что они оставались подружками всю совместную жизнь. Даже когда Клава повзрослела, превратилась в симпатичную девушку, и за ней стали ухаживать юноши, мама для нее оставалась на первом плане.
Клавдия Семеновна никогда не препятствовала дружбе дочки с молодыми людьми, но та без мамы просто не мыслила жизни. Как можно оставить маму одну на целый вечер? Как без нее пойти в театр? А уж новогодняя ночь без мамы - просто какой-то нонсенс! Мужчинам эта неразрывная связь была непонятна, они разными способами пытались занять в судьбе Клавы достойное место, но это место неизменно оказывалось не там, где им бы хотелось. Самые удачливые поднимались до второго места после мамы, а менее счастливые - не выше третьего (после мамы и работы). Не нашлось ни одного, кто бы пробился  на самый верх или смирился с уготованной ему ступенькой.
В результате воспитатель детского сада Клавдия Клавдиевна  к своим сорока оставалась при маме, так и не создав свою семью. Она очень любила малышей и даже не обижалась на них за то, что они, путаясь в имени-отчестве,  из поколения в поколение передавали ее прозвище - Ква-Ква. Родители любили Клавдию Клавдиевну за то, что она обожала их детей и никогда никуда не спешила, задерживаясь после работы столько, сколько нужно, чтобы дождаться припозднившихся мам и пап.
Клаве хватило маминого объяснения насчет того, что папа был и исчез, и она больше никогда ничего не спрашивала об отце. Себя Клава убедила в том, что мама, видимо, так обижена на отца, что даже отчество дочке дала по своему имени. Ну, и ладно. А тут - здрасьте! Какой-то отец вдруг нарисовался.
- Клавочка, - неохотно и осторожно говорила мать, - ты на меня не обижайся. Я когда уехала от матери с отчимом, думала, от радости с ума сойду - никто не ругает, не бьет, куском хлеба не попрекает. Мечтала завести свою семью, где все будут друг друга любить, никогда в обиду не дадут. А тут девчонки общежитские смеются: пойдем, говорят, Клава, на танцы, мы тебе жениха нашли с таким же именем, как у тебя. Шебутной такой парень, всем представляется “Клава”. Я вначале не поверила, а он мне паспорт показал, где в самом деле написано “Клавдий”. Мне тогда показалось, что это судьба. А он такой, правда, веселый, все говорил: “Вот поженимся, и ты девочку родишь. Мы ее назовем Клавой, и будем три Клавки жить-поживать и добра наживать”. Напрасно я уши развесила - Клавдий исчез, как только я забеременела. А потом ко мне приходили познакомиться еще две его Клавы, тоже, кстати, беременные. Вот и все. Сегодня Клавдий объявился. Овдовел, говорит, один живет. Сказал, все время обо мне помнил, что из всех его Клавок я самая лучшая была. К нам жить просится. С тобой хочет познакомиться.
- А давай-ка, мам, чайку попьем, - сказала Клава, будто и не слышала никакого маминого рассказа. - Поздно уже. Завтра рано вставать. Хотя Света Ветрова и советует мне думать про человечество, я все же, мама, думаю про тебя. Хорошо, что у меня твое отчество - самое изумительное на свете отчество.
Ночью обе Клавы плакали в подушку каждая в своей комнате. Клава-старшая жалела, что Клавдий не пришел к ней раньше, и корила себя за то, что из-за этого не отпустила дочку от себя, украв у нее женское счастье. Клава-младшая  плакала от страха, что придет неизвестный ей Клавдий, закончится мамино одиночество, и Клаве придется одной коротать свой век. А в другой квартире совершенно спокойно спал  пожилой мужчина с редким именем Клавдий. Он был абсолютно уверен в своем будущем.