-
Родился в 1954 году в д.Высоково Яранского района Кировской области. Сфера деятельности — сельское хозяйство, образование, перевозки. 1987-1993 годы — учеба в МарГУ (специальность "Агроном"). Сейчас на пенсии.
-
Женат, двое детей.
Начальная школа была в двух километрах от нашей деревни, восьмилетка – в семи. Редкий случай, когда зимой в метель нам лошадку могли снарядить, а так ребятишками гурьбой пешком ходили учиться. И по зиме не страшно было. Как говорится, с волками лично не встречались, хотя собаки, бывало, пропадали. Это Яранский район Кировской области, Русская Каракша, я с того околотка. Родители у меня – крестьяне: мать с младых ногтей на свиноферме проработала, отец после войны при технике был, потом плотничал. А в Марийскую республику я перебрался уже после армии, жена у меня здешняя. Она училась по направлению совхоза «Прожектор», и хотя мы хотели на мою родину уехать, директор совхоза не пустил. Геннадий Иванович Галимуллин позицию четкую взял: «Нам нужны специалисты, будьте добры, отработайте!» Честь ему и хвала – квартиру сразу дал. Да и мы на подъем легкие были, с двумя-то чемоданами. Вот с тех пор, с 1977 года, живем в деревне Марково в Оршанском районе.
Про «Колхиду» говорили: «Грузины сделали ее с горы лавровый лист возить, а в гору – деньги». Где-то 8 лет отработал я на ней, помотался по России-матушке. Это уже было при следующем директоре «Прожектора» Валерии Васильевиче Опалеве, который начал тут разворачивать строительство. Нужны были материалы, оборудование. Долгие командировки были. Движения такого интенсивного не было, но на «Колхиде», так сказать, грузинском чуде, и не разгонишься, 50-60 км в самом лучшем случае. Двигатели маломощные у нее были. На юга едешь, а там подъемы: чуть залазишь, особенно зимой - машине мощи не хватает. И дороги не такие были, сейчас на трассе редко гололед увидишь, и то посыплют чем-нибудь. А тогда до весны ведь на дороге панцирь был.
Лен у нас тогда гремел. Я поступил на заочное в университет, на сельскохозяйственный факультет и в совхозе 6 лет проработал агрономом. Это было интересное производство, и площадь большая засеивалась – 400 га. На льноволокно был спрос высокий, ткацкие производства с руками-ногами отрывали. Если вещь из льна – сносу ей не будет. Я когда писал диплом, поднимал доку- менты, в один год рентабельность по льну до 160 процентов поднялась! Но культура очень трудоемкая. Технологическая цепочка обработки почвы сложноватая. Чуть проглядел - растения блоха крестоцветная сожрет, одни пенечки останутся. Хлопотны уборка, сушка. Но очень рентабельная культура была все равно, вертались с лихвой не только затраты, она покрывала расходы с других культур, растениеводство ведь убыточно. С распадом Союза как все хиреть начало, и в сельском хозяйстве пошел спад. Зарплат не стало, бартер, дефолт, инфляция – все под откос. Какое-то время держались за счет скота домашнего, огорода. Если раньше деревенское марковское стадо было 200 голов, то сейчас, может, с десяток насчитаешь. Совхоз разваливался. Эти 1990-е многих людей с места сдернули. Пришлось и мне искать место работы, где что-то платят, семья ведь, дети. Управляющим учебным хозяйством в Оршанском лицее №26 устроился.
У меня была цель достроить дом, и я поехал в Москву, стал работать на маршрутке. Это не сахар, конечно. «Галеры», - шутили между собой мужики. Жили, где придется, в общежитии, даже в вагончиках. Наш интерес мало кого волновал, все компании частные, они за свой карман болеют. Работать приходилось по 16-18 часов за рулем. Когда начинал, за день около 4 тысяч рублей должен был конторе сдать, а в последние годы 6200 был план у меня при цене проезда на моем маршруте 35 рублей. Москва меняется, но не знаю, в лучшую ли сторону. Было у меня на маршруте четыре рынка, два из них власти снесли, гипермаркеты стали строить. А у нас сразу несколько сот пассажиров ушло, потому что люди лишились мест, ведь пассажиры – такая же лимита, рабсила, как и я. За нашу работу и зарплату коренные москвичи не возьмутся никогда.
Московская сутолока, пробки мне никогда не нравились, но приходилось работать. Где-то огородами пробку объедешь, где-то нарушишь, всякое бывало, по графику надо идти, но гонки с другими маршрутчиками не устраивал. Мне это не нравилось никогда – лишняя копейка слишком дорого обойтись может. Разные люди за рулем бывают. Например, стою на остановке, и несколько женщин веселых, а дело сразу после Нового года, с подружкой своей никак распрощаться не могут. «Давай, - говорю, - иди, хватит прощаться!». Только она с подножки, и в меня сзади легковушка впечатывается. К счастью, обошлось без пострадавших, а для пассажирки могло бы плохо закончиться. С 2016 года я в Москву уже не езжу. Слава Богу, дом достроил, и пенсия сейчас. И жена была уже против моих отъездов, со здоровьюшком не очень у нее, в огороде надо помогать. Сейчас в Доме ветеранов за порядком слежу, и в своем дворе дело всегда найдется. Так и живем.
