Стоило дружбе достигнуть уровня доверия, глубинной привязанности, понимания, стоило противоположной стороне "открыться" - Леонид уже ничего с собой не мог поделать, он начинал эту дружбу топтать.
Так было и с девочкой в школе, с которой дружил, когда еще юные души не знали подлости. Так случалось потом еще не раз. Он сам от этого страдал, но любил только тех, кто был для него в недосягаемом "далеке", недоступности, в плотной дымке загадочности... Любил тех, кто его бросал. Все гадали, как этот интересный мужчина, тренер по айкидо, любитель байдарочных путешествий живет до сих пор с мамой, а ему почти 50?
А началось все в школе.
...Была весна, отцветала и сыпала лепестками вишня... Они, тогда такие молодые и бескрайне счастливые, гуляли по этим вишневым просторам. Он фото-
графировал ее под метелью лепестков вишен, она хохотала... Не сказать, что какая-то немыслимая красавица - глазом косила, когда он ее целовал, "химия" на голове, пережженная неумелым мастером. Обычная девочка-десятиклассница из 80-х. А ему было с ней тогда хорошо. Может быть, с единственной, с кем было так хорошо. Но его мама, узнав о ней, сказала железное "нет". Только не "она".
Это было не какое-то неубедительное или истеричное, неуверенное в себе "нет". Это "нет" жило, перетекало, преобразовывало, переплавляло все вокруг. Это "нет" каждый день с ледяным спокойствием готовило завтрак, глядя прямо в душу, гладило рубашки, произносило дикторским голосом его имя: "Леонид, ты слышишь, что я тебе говорю?" А в голове гудело колоколом только одно - "нет-нет-нет"...
И вдруг эта девочка сама отказала ему в дружбе. Только он сам собирался... Уже приготовился к жуткому разговору про "нет".
Она его бросила! Как?! В нем закипело все - он пожаловался маме, расколотил во дворе какие-то выброшенные ящики, он был в ярости! Она отказалась его даже видеть, не то что говорить. Леонид приходил, караулил, подбрасывал букеты цветов, писал записки и передавал с ее мамой что-то на словах. За один взгляд этой не самой красивой девочки Леонид был готов отдать многое. Что, еще тогда не решил, но многое!
Шло время, она оставалась непреклонной. Поступила в университет, а он ушел в армию. И полетели письма из далекого казахстанского Узун-Агача. Его письма. Она на эти письма не отвечала. А письма шли, шли, шли...
Мама девочки порой оставляла их раскрытыми прямо у нее на подушке... С ним переписывалась ее лучшая школьная подруга. И всех дружно занимал один вопрос: почему она не отвечает? "Он же тебя так любит! Ответь!"
Его королевская мама пришла к ним в гости и со слезами попросила ему ответить. Поделилась страхами, что он может попроситься служить в Афганистан и что он написал ей: "Мама, не переживай, я не повешусь". И посмотрела на девочку такими бездонно-синими глазами цвета океанских глубин, где железное "нет" рассыпалось стайкой мелких рыбок, мелькнувших стальным блеском, и унеслось с течением...
Через год односторонней переписки она сломалась, ответила. И понеслось! С учетом того, что девочка училась на филологии - писала на семинарах, на лекциях, в библиотеке. Переписывала ему "тонны" стихов, почему-то решив, что в армии без стихов он просто погибнет. Однокурсницы сгорали от любопытства - кому она, как ненормальная, все время пишет? И о чем столько можно писать?
Когда он вернулся из армии, они встретились так тепло и искренне. Как будто не было никогда непонимания и молчания. Она решила познакомить  его с однокурсницами. Зачем? Она и сама себе потом задавала эти и многие другие вопросы. Но тогда впервые обнаружила и только признавать этого не хотела - ему нравится, когда им пренебрегают.
Он ее девочкам не понравился. Особенно одной, самой остроумной и смешливой. Она этого и не скрывала. Он же мгновенно преобразился, заблестели глаза, заиграли мускулы... Леонид уже забыл, с кем и как тут оказался. Он искрометно что-то отвечал, с охотничьим азартом купался во внимании, пусть и специфическом, но внимании... Ему было интересно!
Она не помнила, как дожила до конца этого вечера, когда они наконец остались одни. Но даже тут он все еще сиял и похохатывал от возбуждения, а на нее реагировал, как на болельщика на соревнованиях: "Ну ты видела, видела, как я ее!" Счастье, едва забрезжив, меркло. Но письма... их столько улетело туда и обратно! И вскоре... обнаружилась беременность 5-6 недель.
Мало того, девочка мечтала стать актрисой, занималась в драмкружке, а тут как раз приехала комиссия для целевого набора из одного столичного театрального вуза, и она туда поступила.
Мама мальчика была в шоке - от "артистки" и от беременности. Мама девочки сказала: "Рожаем и учимся". Официально все-таки свадьба состоялась. Свекровь подарила золото, но пришла на торжество в черном платье.
После первой сессии девочка приехала рожать домой. А когда она родила, мальчик пришел в роддом и попросил ребенка оставить. Отказаться от него, не забирать. Сказал: "Так будет лучше для наших отношений. Если хочешь, чтоб мы были вместе".
Девочка, чувствуя набегающее в грудь молоко, глядела на него через стекло, как на странную незнакомую рыбу в аквариуме, и в разгоряченной лактацией голове плыл вопрос: "Кто это? Что я такое слушаю?" И отошла от окна.
А родилась прекрасная девочка, очень похожая на свекровь. Конечно, не с такими синими глазами и не с таким металлом в голосе. Веселая, талантливая, светящаяся... Мама на нее порой смотрит и видит жесты, мимику и позы папы, которого ее дочь почти не знает. Он пробовал несколько раз жениться по-новой. Но не срасталось. А иногда он удивлялся, что ноги сами ведут его к дому, где он мальчишкой подбрасывал под чужую дверь сирень.
Уже вышла замуж их дочь, когда Она вдруг получила от него сообщение в "Одноклассниках": "Ты уже не та. Уже не тот человек. Но я все равно тебя помню, мечтаю, люблю..."
Она ничего не ответила.

(г.Йошкар-Ола).