Поздно ночью Ольга Павловна Заболотских - старший преподаватель кафедры дошкольной и специальной педагогики Марпединститута - вернулась в Йошкар-Олу из Ульяновска, где успешно защитила кандидатскую диссертацию “Педагогические условия коррекции детей с задержкой речевого развития средствами искусства”. Подошла к своей квартире и обомлела: на двери висел ее огромный портрет в шапочке магистра, явно нарисованный студентами, и на нем написано: “Любимому куратору. Поздравляем с защитой! Мы в вас верили!” Вот такой приятный сюрприз.
- А кто еще в вас верил, Ольга Павловна?
- В первую очередь - мой научный руководитель, доктор педагогических наук, профессор Наталья Сергеевна Морова и Виктор Викторович Севастьянов - главный врач Центра патологии речи и нейрореабилитации, на базе которого выполнялась опытно-экспериментальная работа, и мой муж, терпеливо переживший (благодаря “Столичным” пельменям!) мою крайнюю занятость и погруженность в исследуемую проблему.
- Почему именно эту проблему вы избрали темой своей диссертации?
- Я 20 лет работала учителем начальных классов и видела, как год от года увеличивается число детей, нуждающихся в особых педагогических условиях. Их еще называют трудными детьми. Когда создали классы компенсации или выравнивания, стало очевидно: никакого выравнивания в этой однородной среде не происходит и быть не может. Между тем завуч постоянно напоминает: смотрите, кто из первоклассников по каким предметам отстает, их в конце года - на комиссию и - в класс выравнивания. Своеобразное портфолио наоборот: там суммируются успехи, а здесь - неудачи. Да зачем же я буду отправлять ребенка, если он не успевает по русскому, но зато из него хороший математик? Даже если он слаб и там и тут, пусть он лучше всех дежурит в классе - я за счет этого попробую повысить его самооценку.
- Ох, доставалось вам, наверное, от начальства...
- Не без того. Но это было вначале. На открытом уроке ребенок не сидит “как надо”! - чинно сложив ручки, он торопится высказаться или подходит к столу и шепчет мне ответ на ухо, или пишет на бумажке - у проверяющих шок. А я твержу: это мне не мешает, анализируйте результаты, они же есть! За все время работы в школе я лишь однажды вывела детей на комиссию.
- Но откуда такая уверенность, что надо именно так?
- Когда мне стало не хватать знаний, я решила получить вторую специальность - психолога и начала совмещать педагогическую работу в школе и в Центре социально-психологической помощи. Туда с одаренными детьми не приходят (хотя одаренные - тоже для учителя неудобны). Вот здесь проблема детей с задержкой психоречевого развития открылась для меня со всей остротой! Но когда представилась возможность попробовать свои силы в Центре патологии речи и нейрореабилитации, я осознала: то, что вижу в школе, - это “цветочки”! Здесь наблюдаются очень глубокие речевые нарушения, настолько нарушена речь как высшая психическая функция, что иногда теряешься: как проводить коррекцию?
- А всегда ли это нужно? Я видела таких детей, иногда они - как растение, никакой связи с миром. Стоит ли тратить на них столько времени, усилий, если для общества они - потеря? Может, лучше работать с обычными детьми, делая их одаренными? Там результат будет виден и оценен всеми, а здесь...
- И здесь результат виден! Признаюсь честно: два года я работала в Центре патологии только с родителями, потому что при виде этих детей, у которых помимо ДЦП порой еще нет слуха и зрения, у меня сердце сжималось от боли.
- А как вы работаете с родителями? Какая им нужна помощь?
- Они погружены в свою боль и не очень хорошо представляют границу нормы и патологии. То есть нужно объяснить родителям, что в этом возрасте должен уметь и знать обычный ребенок и что мы наблюдаем у их сына или дочки. И какую индивидуальную коррекцию проводить, двигаясь по пути к норме.
- На взгляд психолога - какие они, родители очень больных детей?
- Женщины с грустными глазами, воспринимающие недуг ребенка как свой тяжкий крест. Чаще всего они без мужа - отцы не выдерживают такой нагрузки и уходят из семьи.
- Боже мой, Ольга Павловна, разве можно их чем-то утешить и разбудить в них интерес к какой-то там педагогической коррекции?
- Да они полжизни отдадут за то, чтобы увидеть хотя бы малейшее изменение в состоянии своего ребенка! Я внушаю им главное: для мужчины важнее работа, машина, дом, а для женщины - дети. Так радуйтесь, что ребенок у вас есть, он рядом! Остальное зависит от вашего настроя, от состояния любви. Если вы точно будете знать, что нужно делать для ребенка, то каждый день принесет удовлетворение: я сделала для него все, что знаю, чувствую интуитивно, на что хватает энергии моего сердца. С таким настроем результат будет обязательно!
- Да увидят ли этот результат окружающие? Или только вы и мама ребенка?
- Представьте очень больного мальчика-подростка, который вдруг начал играть на баяне. Он никогда этого не делал! Нам удалось найти то, что изменило его жизнь, у него произошла активизация других психических функций. А какие изменения у маленькой девочки из города Балаково Саратовской области! Ей всего-то год и 3 месяца! Вывод врачей из многих научных центров был однозначным: нет никаких шансов, что она будет говорить, сидеть, социально адаптироваться. После трех курсов лечения в Центре патологии у профессора Севастьянова девочка встала на ноги, реагирует на игрушки, отличает своих от чужих. А вы говорите, стоит ли тратить на них силы и время! Радость родителей, увидевших, как их тяжелейший ребенок за короткое время научился рассказывать сказку, выучил стих, сумел выдавить пасту на зубную щетку, - это лично для меня - прекрасный допинг в работе.
- Ольга Павловна, но как понять, что может повлиять на конкретного ребенка? Как найти тот “ключик”, которым “ларчик” откроется?
- Вначале, конечно, нужна диагностика. В школе в этом смысле труднее: там у всех, в том числе и так называемых “трудных” детей написано “здоров”. А в Центр патологии речи поступают дети с точным диагнозом (или его ставят здесь). Известно, какой отдел головного мозга поражен, что сохранено - пусть часть мозга, даже отдельные клеточки. И уже с учетом этого идет поиск способов коррекции: игра, художественная пластика, средства изобразительного искусства, кукольный театр и прочее. Важно как можно раньше начать коррекцию, тогда результат не заставит себя ждать. Слышали о таком понятии, как “детство нервной системы”? Нет? Ну вот муравей, например, рождается сразу “взрослым” - то есть у него проявляются все функции, которые заложены: если он рабочий, так рабочим и будет, больше в нем ничего не “воспитается”, а нервную систему ребенка можно корректировать. Слава Богу, что у меня много помощников: рабочий материал для занятий с больными детьми мне помогают готовить школьники из Центра образования № 18 (я там веду педагогику и психологию в педагогическом классе), мои студенты из пединститута и ребята из Йошкар-Олинского художественного училища.
- К какому основному выводу вы пришли, исследуя проблему коррекции детей на базе нашего уникального Центра патологии?
- Комплексная психолого-педагогическая помощь детям с задержкой психического и речевого развития в условиях специализированного Центра при взаимодействии всех участников реабилитационного процесса (родители, педагоги, психологи, врачи, волонтеры) позволяет реализовать потенциальные возможности каждого ребенка, и коррекция средствами искусства играет в том далеко не последнюю роль.
Ольга БИРЮЧЕВА.
l По данным Минздравсоцразвития России, нарушением речи и других высших психических функций страдают до 12% населения: среди дошкольников - 20-25%, учащихся 7-13 лет - 10-15%.
l В России 1800 специальных школ для детей с отклонениями в развитии, в них обучаются 745 тысяч учеников.
l Если четверть века назад в РФ существовало 4 специальные школы для детей с задержкой психоречевого развития, где обучались до тысячи человек, то сейчас таких школ более 120, в них учатся почти 20 тысяч ребят.
l Тех детей, которых в России называют “трудными”, в Америке именуют “дети-индиго”, во Франции - “тефлоновые дети”, в Европе - “фиалковые дети”.
Виктор СевастьЯнов - главный врач Центра патологии речи и нейрореабилитации, профессор:
- Наша задача состоит в том, чтобы сделать Центр научно-практическим. Нужны творческий поиск, новые технологии, современные подходы к коррекции больных нашего профиля. Ольга Павловна выполнила серьезную работу, результаты ее исследований имеют важный практический результат не только для нашего Центра патологии речи, но и для других специализированных центров.
Наталья Морова - декан факультета педагогики и психологии МГПИ им.Н.К.Крупской, доктор педагогических наук, профессор:
- Интересно работать с аспирантом, который пришел с накопленным за многие годы практическим материалом. Изюминка работы Ольги Павловны состоит в том, что найдены новые социальные технологии оказания помощи ребенку, которые поднимают и активизируют глубинные процессы личности.
