Именно здешние места по праву называют “марийской Швейцарией” - это возвышенность Вятского увала: огромные, поросшие лесом холмы, нашпигованные камнем-известняком. Поэтому, видимо, первые поселенцы назвали деревню Каменной Горой.
Затяжные склоны, на которых можно устраивать горнолыжные трассы, богаты ягодой и редкими лекарственными травами, отчего Каменная Гора объявлена природным заказником. Есть здесь родник - сильный источник с вкусной и целебной водой. Несколько веков жили тут, на самом стыке Вятской и Казанской губерний, хозяйственные, крепкие люди. Черным для деревни стал теплый сентябрьский день 1938 года, когда народ копал в поле картошку, страшный пожар за несколько часов слизнул с лица земли 42 хозяйства. И поехали оставшиеся ни с чем люди в города искать лучшей доли.
В 1979 году, схоронив матушку, единственной жительницей и хозяйкой Каменной Горы осталась Анастасия Деревянных. Четверть века на заросшей сиренью бывшей деревенской улице стоит всего один дом, знал он и радость любви, и детский гомон. Теперь здесь вдали от людей отшельницей живет Анастасия Петровна, или баба Настя, как все ее величают. Сладкой жизнь старушки не назовешь: уже много лет, как обрезано электричество, нет радио, телевизора, телефона, за водой ходить приходится на родник под гору. И одиночество, особенно зимой, когда месяцами тут не услышишь ничего, кроме воя волков, а до ближайшей деревни километров пять.
М ного раз власти пытались переселить отшельницу, предлагали ей на выбор квартиры в Русских Шоях, определяли в дом ветеранов, звали к себе родственники, которые живут на Урале и в Йошкар-Оле. Анастасия - ни в какую: “Я ничего не боюсь, к лесу и тишине привыкла, без них не могу, да и мама запретила мне покидать родной порог. Здесь мне хорошо, а больше жить я нигде не смогу, если бы я отсюда уехала, то давно уже лежала бы в сырой земле”.
Нынче ей исполнилось 75 лет. Прежде чем заглянуть к Деревянных в гости, заезжаем в сельсовет, чтобы взять с собой в качестве парламентера социального работника Маргариту Светлакову - баба Настя не очень-то жалует чужих людей. На знакомый голос ворота открывает невысокая старушка в теплых сапогах и куртке с чужого плеча. Из-под платка на голове свисает неровно стриженная челка совсем еще не седых волос (похоже, бабка сама орудовала ножницами). 75 ей никак не дашь, если старушку помыть и приодеть, то выглядеть, наверное, будет не хуже Людмилы Гурченко.
А вот за ворота, даже во двор, мы так и не попали, никого, мол, не пускаю, и все тут. “Не прибрано, наверное, в избе”, - поясняет Маргарита Николаевна, за чистотой бабка не очень-то смотрит, ей не до того. Так и простояли несколько часов на ветру у высокого забора, говорили о житье-бытье. Старушка оказалась словоохотливой, и память крепкая, больше вспоминала прежнюю жизнь, как в годы войны ребятишками теребили лен - “работали не по часам, а по погоде”. Девчонкой она была способной, закончила Моркинское педучилище, преподавала в школе. Но однажды приключилась с ней беда - попала под молнию, пришла домой вся черная, будто в саже. После этого начались нелады со здоровьем, из школы пришлось уйти, и личная жизнь не сложилась, хотя был один паренек, но, как говорится, мужу жена нужна здоровая.
- Бог меня наказал, - говорит старушка.
- Да за что же, какие грехи могли быть у вас, такой молодой?
- Может, и не за свои, может, за маму или за бабушку, она обещала одного ребенка в церковь отдать, а не отдала.
Спорить с ней бесполезно, она видит и понимает эту жизнь по-своему. Вообще, есть люди, которые выбирают свой путь, свою судьбу, и есть люди, которых судьба выбирает. Баба Настя относится как раз к последним и терпеливо несет свой крест, живя в согласии с собой, с Богом и с природой.
В стает с рассветом, ложится рано - как только стемнеет, так экономятся дефицитные свечи и керосин. “Долго разламываюсь”, то есть заставляет работать свое больное старое тело, особенно ноги. Главная забота утром - подоить и накормить коз. Их она нежит и холит, поэтому они гладкие, сытые, зимой, когда холодно, козы спят в доме. Молитвой защищает от волков, хотя в прошлом году рысь унесла-таки одну козочку - чуть не на ее глазах. У каждой животины свое имя: Малышка, Белянка, Черноушка... Сейчас в стаде девять голов, а в прошлом году было аж 20. Козы не очень удоистые, но молока хватает всем - полтора литра хозяйке, для нее это основная пища и лекарство, и четырем кошкам, которые оберегают дом от мышей и крыс. Потом козы вместе с хозяйкой на целый день уходят на выпас. “Я как пастух”, - смеется Анастасия Петровна. Домой возвращаются только под вечер. Остается прочитать молитву, поужинать чем Бог послал, и на боковую. Рацион небогат, на пенсию-минималку не разгуляешься, да и до ближайшего магазина чуть не десяток километров, не набегаешься, хорошо еще, выручает социальный работник. “Правильный закон придумали - помогать одиноким старикам, - рассуждает баба Настя, - ведь кто знает, кому как придется век доживать”. Главная ее пища - молоко, хлеб, когда нет магазинного, сама из муки печет лепешки, картошка, любит блины и похлебку из овсяных хлопьев. Чай-кофе не признает, зимой и летом пьет холодную чистую родниковую воду. Когда бывает в Русских Шоях (приходит за пенсией), покупает бутылку водки. Потребляет ее по ложке в медицинских целях. К сладкому баба Настя, похоже, равнодушна - землянику, которой здесь тьма, не собирает, малинник и тот зарос крапивой. Варенья-соленья не готовит, но если принесут - ест, предварительно освятив молитвой. Есть огород: картошка, морковь, капуста, лук, его, правда, бомжи нынче весь разворовали. “Второй год, как житья от них не стало, - сокрушается Анастасия Петровна. - Картошки нынче накопали небогато - пудов 15 - земля стала очень твердая, а осталось еще меньше - воры до подполья добрались”. Консервы бабка аж в золу спрятала, все равно нашли. Мало того, что обворовывают одинокую старушку, так еще и в избе напакостят - выдрали пробой и ходят, как к себе домой, замки висят теперь больше для видимости.
П равда, знает Деревянных и совсем другое к себе отношение. Очень часто к роднику на Каменную Гору заруливают различные компании, погуляют, шашлыки пожарят, а все, что останется, - в пакет и бабке к воротам. А она больше интересуется газетами приезжих, хоть и отшельница, а все равно интересно знать бывшей учительнице, что творится в мире. Всю найденную периодику прочитывает от корки до корки. К власти относится философски - “не выселяют и ладно”, Путину - “спасибо”, получила благодарность и медаль к 60-летию Победы. И местные власти относятся по-людски, когда выправляли новый паспорт российского образца, в графе “место проживания” хотели написать ближайшую деревню Кульшит, потому что Каменная Гора уже сколько лет, как исключена из учетных данных. С бабкой чуть плохо не стало. Тогда в порядке исключения записали-таки Каменную Гору, вот и является она законной жительницей несуществующей деревни. Или вот центр соцзащиты недавно справил бабе Насте новые лыжи - широкие, охотничьи - то, что нужно, чтобы зимой по глубокому снегу выбираться к людям.
Н о жить с годами становится все труднее, болезни одолевают. Зубов нет - “а зачем они мне?” Вообще, Анастасия Петровна - инвалид второй группы, помимо варикоза - гипертония, давление, скачет. В прошлом году был приступ, потеряла сознание, и головой прямо о камень. Пришлось лечь на койку, пока сбивали давление, прихватило сердце. После этого баба Настя выкинула все лекарства - “одно лечишь, другое калечишь”. Собирает лекарственные травы, их здесь много - островок пустырника прямо у ворот, но сама не пьет - лечит ими коз. Впрочем, все взаимно - козы лижут больные ноги, говорит, что боль проходит.
Забот хватает, переживает, что не может найти своим козочкам кавалера для случки. С дровами беда, холода на носу, а запаса нет (на зиму нужно около десяти кубометров), правда, сколько ни топи, а в старой, продуваемой всеми ветрами избе все равно холодина, поэтому спит бабка в том, в чем ходит. Угодить старушке не так-то просто. Дрова берет не у всех, и дело не в цене, продавец может быть “не по душе”, вот прежний лесник “глянулся”, а нынешний “больно бойкий”. Характер, одним словом, много чего в человеке намешано: набожная, а постов не соблюдает - “без молока я не могу”; скрытная и в то же время доверчивая, как ребенок. Приехали какие-то мужики - бабка, отдай иконы для музея, она и отдала, потом засомневалась, да ищи ветра в поле. Странная, непостижимая русская душа, последний осколочек крестьянской страны, Каменной Горы, она не ропщет, не жалуется, говорит - “надо жить” и крестит нас - уходящих. А сама остается, словно пытается защитить ту жизнь, которой уже нет.
По дороге долго говорим о ней. Спорим. “По-своему она счастлива больше, чем все мы вместе взятые”, - сказал потом один из нас. Наверное, он был прав.
Дмитрий Шахтарин.
