На вернувшегося с фронта Ивана не одна девушка заглядывалась, а он выбрал Тосю. "Хоть и не красавица, но в моем  характере, - объяснял другу. - С ней никогда скучно не будет". И ведь как будто в воду глядел. Пожалуй, если бы не сильный характер Тоси и ее беззаветная любовь, не справиться бы им с бедой - из-за ранения оказался Иван бездетным.
Когда наезжали племянники жены, такие же шумные и неугомонные, видел он, как тосковала она и мучилась, а после их отъезда нападала на нее тоска несусветная. И некуда было от нее деться - дети подружек, соседские ребятишки так и липли к ней, а его Тося лишь по ночам тихонько, чтобы не разбудить мужа, всхлипывала, уткнувшись в подушку. Наутро оба вставали мрачные и молчаливые. А кого винить? Только ее, войну проклятую.
- Тося, ты уж прости меня, - начал как-то Иван. - Не могу я так больше. Может, тебе "нагулять" ребеночка. Ты не бойся - я слова худого никогда не скажу, не попрекну. Любить буду тебя, как и прежде, и его тоже.
- Ты-то не скажешь, - усмехнулась жена. - А как же сама с этим жить буду?
Больше они к разговору не возвращались. Со временем боль притупилась. А уж когда у Ивана ноги совсем стали отказывать, размышлять об этом вовсе некогда было - пришлось Тосе за мужем, как за ребенком ухаживать.
- Прости, Ваня, может, зря я тогда тебя не послушалась? - тихонько шептала умиравшая в одиночестве бабка, схоронившая мужа восемь лет назад. Вот уж который день не могла она с кровати подняться, и даже воды некому было ей подать...