Исторические купюры
Сергей Коноплев интересовался исторической наукой со школьной скамьи, окончил истфил МарГУ. Как человеку поистине увлеченному, ему очень повезло, он несколько лет ездил в археологические экспедиции Эллы Исааковны Соломоник в Крым на раскопки древнего Херсонеса, его заинтересовали и более поздние факты и события, связанные уже с обороной Севастополя в Великую Отечественную войну.- Когда я был школьником, мне попалась книга военврача Ивана Ятманова «Такое не забывается», который оказался участником обороны Севастополя. Помню, что привлекла внимание фотография мыса Херсонес, где проходили бои. В Голубой бухте разыгралась военная драма, когда немцы захватили Севастополь и остатки Приморской армии оказались прижаты на клочке земли, окруженные морем, - рассказывает Сергей Тимофеевич. - Бывая на раскопках древнего городища еще в 1970-е годы, я пытался пройти на мыс, но допуска не было, потому что там располагались военные объекты, маяк, станция космического слежения. Голубая бухта стала досягаема только в 1990 году, когда начались более лояльные отношения с американцами. Я вновь приехал в экспедицию, меня отправили как раз на эту закрытую прежде территорию.
Чем же так привлекла внимание книга Ятманова из десятков других, описывающих оборону Севастополя? Дело в том, что в официальной версии истории Сергей Коноплев долго не находил ответа на вопрос: «Как же закончилась оборона в Крыму?». Историки уклончиво обходили эту тему или вовсе замалчивали. А в воспоминаниях Ятманова, вышедших в Йошкар-Оле в 1966 году небольшим по тем временам тиражом в 15 тысяч, описывается, как защитники Севастополя, по сути, оказались брошены на произвол судьбы. Высшее командование было эвакуировано с полуострова по приказу Ставки, а остатки нашей армии попали в плен. Лишь толика бойцов сумела спастись, добираясь вплавь до советских катеров, которые из-за обстрела не могли подойти к берегу ближе чем на 1-1,5 километра. Ивана Ятманова в море подобрал катер «Морской охотник».
Каким образом эти горестные свидетельства просочились вопреки цензуре, сейчас уже и не сказать. Второе издание воспоминаний Ивана Ятманова вышло в 1971 году с небольшими дополнениями и некоторыми купюрами.
Незабытая правда
Историческая правда все же вышла на свет, но значительно позднее, после развала Союза. Для обороны Крыма осенью 1941 года Ставка создала Севастопольский оборонительный район (СОР), включавший в себя силы Черноморского флота и Приморской армии. Начальником СОРа был назначен командующий ЧФ вице-адмирал Филипп Октябрьский, а его заместителем – командующий Приморской армией генерал-майор Иван Петров. Вопреки ожиданиям гитлеровцев, которые планировали взять полуостров с ходу, наши солдаты и матросы продержали оборону 250 дней. Когда ситуация стала критической, Октябрьский обратился в Ставку с просьбой об эвакуации ответственных работников. 30 июня 1942 года эвакуация командного состава на Кавказ была разрешена. В ночь на 1 июля на Херсонесском аэродроме совершили посадку 13 самолетов «Дуглас», предназначенные для вывоза начальства.С этого момента оборона развалилась окончательно, брошенные бойцы Красной армии продолжали разрозненное и хаотичное сопротивление. В первом издании своей книги Иван Ятманов так описывает события 2 июля 1942 года на мысе Херсонес: «Одежда у многих превратилась в лохмотья, они давно уже не знали отдыха, не ели и не имели в достатке пресной воды. Но люди не бросали оружия».
И все же наши солдаты и матросы выполнили миссию, ценой своих жизней оттянули большие силы противника от его главной цели на юге СССР – нефтяных бакинских месторождений и выхода к Волге. Наступательный потенциал 11-й немецкой армии после Крыма иссяк. Эрих фон Манштейн, возглавлявший наступление гитлеровской армии в этом направлении, писал в мемуарах о тяжелых потерях: «Полки насчитывали по нескольку сот человек. Мне припоминается донесение одной снятой с переднего края роты, боевой состав которой исчислялся 1 офицером и 8 рядовыми…».
Анализируя события тех лет, главный редактор журнала «Military Крым» подполковник Сергей Ченнык пишет: «Крым можно было пройти и не брать, оставив в тылу. Кстати, аналогичная ситуация возникла в 1944 году, только уже в обратную сторону, когда Красная армия фактически уже вышла к Одессе, а в Крыму все еще стоял немецкий гарнизон. Сами нацисты писали о себе: «Мы находимся в самом большом концлагере и сами себя охраняем». Смысл приблизительно такой, но это уже другая история. А в 1941 году их действительно вынудили штурмовать Крым по причине нескольких факторов, главный из которых не утратил своего значения до сих пор: Крым – это фактически «непотопляемый авианосец», место базирования авиации, которая создавала угрозу румынским нефтяным месторождениям в Плоешти. А Черноморский флот с такой удобной базы господствовал в Черном море».
Судьба военврача
Оказавшись на большой земле, майор медицинской службы Иван Ятманов сделал подробный доклад о работе медицинских учреждений на осажденной территории, который позже и стал основой его книги. Наш земляк был награжден орденом Красной Звезды, а также медалями за оборону Одессы и Севастополя. В наградном листе говорится, что за время обороны Севастополя «тов. Ятманов со своим штатом оказал свыше 600 раненым медицинскую помощь и прооперировал 220 человек». Иван Степанович в санчасти дивизиона организовал свою операционную, где проводил десятки сложных операций, а легкораненых бойцов возвращал в строй.Но, как выяснилось, наш земляк не только таким образом спас сотни жизней. По просьбе одного из исследователей обороны Севастополя Ильи Азарова, впоследствии издавшего книгу «Непобежденные», Иван Степанович прислал ему свои воспоминания о последних днях обороны. Тогда он уже жил в Йошкар-Оле, работал врачом-рентгенологом Республиканского противотуберкулезного диспансера.
Про то же 2 июля 1942 года Ятманов пишет: «На берегу Херсонесского мыса валялись разбитые и обгорелые машины, повозки, искореженные орудия... Рвались снаряды повсюду – противник бил по площади и всюду находил жертвы. После многих дней жестоких схваток с врагом бойцы и командиры имели утомленный и изнуренный вид. Жаркие знойные дни, постоянная напряженность, большие затраты душевных и физических сил, бессонные ночи, а у раненых, кроме того, еще и потеря крови - все это вызывало обезвоживание организма. Пресную воду негде было достать. Пробовали пить морскую воду, но каждый раз эти попытки заканчивались тошнотой, рвотой, расстройством желудка. Довольствовались ею лишь для полоскания горла, рта и промывали раны».
Иван Степанович постарался вспомнить теории адсорбции и коагуляции, чтобы опреснить морскую воду. Он проделал эксперимент: набрал в каску морской воды, растер в нее две горсти сухой глины, взятой тут же на скале, тщательно размешал и дал воде отстояться, а потом процедил ее сквозь марлевую салфетку. В результате соленая вода превратилась в относительно пресную, которую можно пить.
«Участники тех событий, бывшие в июльские дни 1942 года на побережье Херсонесского мыса, не раз вспоминали, что использование опыта одного врача немного облегчило их участь, но никто не мог вспомнить фамилию экспериментатора, - писал Илья Азаров. - Теперь мы знаем его имя».
Напомним, "Марийская правда" рассказывала о том, как с наганом и винтовкой охраняла во время войны склады жительница Марий Эл.
