зашел в мастерскую художника рано утром, когда Лазарь еще только ставил чайник на плиту. Впрочем, "мастерская" - это слишком громко сказано. Уже много лет Лазарь работает и живет в полуподвальной комнате райсуда. Я был у него в гостях лет пять-семь назад, и ничего здесь с тех пор не изменилось: все те же голые стены, потрескавшаяся печка, охапки кистей в углу, самосад на батарее, мольберт с незаконченной картиной у стены. Чего прибавилось в хоромах художника, так это надписей на обоях.
Пока Лазарь разливал чай, я прошелся от окна к окну. Вся мудрость мира сосредоточилась на потемневшей от времени бумаге. "Хочешь изменить мир - начни с себя". "Каждый должен пройти свою судьбу и оставаться верным своей мечте"...Надписей было много.
- Читай, читай, - подзадоривал меня художник. - Это мои лозунги. Услышу что-то интересное или прочитаю, тут же записываю на обоях. Удобно, мысли умные всегда "под рукой". Просыпаюсь, а перед глазами фраза: "Не теряйте время, потому что время  - часть жизни". Заставляет мобилизоваться.
- То-то ты на выставку наконец-то сподобился.
- А ты не смейся! Знаешь ведь, как я к выставкам отношусь. Ну, уговорили к шестидесятилетию сделать, хотя совершенно об этом не думал. Я же всегда признавал только две даты: день рождения и день смерти. Раз еще пишу - значит, жив, и повода для отмечания нет. А все остальное проходящее, как жизнь.
- По-прежнему, значит, радуешься каждому прожитому дню?
- Радуюсь! Утром выйду, на небо посмотрю и говорю: "Спасибо, Господи, что я живой!" Не то что каждому прожитому дню - каждому мигу радуюсь. Люди при встрече обычно спрашивают: "Как жизнь?" Да жизнь прекрасна! Жалуются: "Этого нет, того нет, денег нет". А я спрашиваю: "А у тебя со здоровьем как?" - "Да все нормально". Так у тебя же все есть, чего тебе еще надо? Что может быть дороже здоровья? Это главное богатство. Представь, ты сидишь в пустыне на мешке с золотом, а ни хлеба, ни воды нет. И кто счастливее: нищий, у которого есть краюшка хлеба, или Крез с мешком золота?
то ты сейчас отражаешь в своих картинах? Ту самую жизнь, которую считаешь прекрасной?
- Честно говоря, я особо об этом не задумываюсь. Пишу то, что требует душа.
- А что она требует?
- Я не спрашиваю, что она просит. Хочется писать и пишу: Волгу, Козьмодемьянск, родное Микряково. Слава Богу, у нас с женой теперь есть старенькая машина. Мы на ней постоянно ездим по району. Люди все рвутся на Кипр, в Турцию, а дома так много замечательных мест! Говорю ей, давай все уголочки постараемся объездить!
- Но ты ведь не просто экскурсантом ездишь?
- Этюдник всегда со мной. Даже если времени мало, просто набросочек сделаю, а потом пишу. Чем мы, художники, отличаемся от всех? У нас есть эмоциональная память. Я могу вспомнить то, что видел много лет назад. Мы в юности с ребятами рыбачили в затоне, у Сумской церкви. Этого места давно нет, а я пишу его - пишу по памяти.

остальгия, значит, к шестидесяти годам стала мучить?
- Тоска по прошедшему - это хорошее чувство. Сейчас меня многие просят написать сенокос. Если вспомнить, на лугах было тяжело, да и работали за палочки в тетради. А ведь радость была у людей! Косили, песни пели, уху варили, после работы в другую бригаду бегали кино смотреть. Получается, что человеку большего и не надо. У многих теперь огромные дома, машины, а им хочется хотя бы мыслями вернутся "в луга": "Лазарь, напиши, пожалуйста, мы тебя туда на лодке свозим". Не надо меня везти никуда, я ничего не забыл. Даже как босиком в первый класс пошел, и то помню.
- В школу - босиком?!
- Не было у меня башмаков. Мы же втроем без отца росли. Нищета! Мать молодец, всем сумела образование дать. Разве мог я, лапотник, предположить, что буду учиться в Московском государственном институте им. Сурикова?
- А почему ты из столицы уехал? Туда, наоборот, все рвутся.
- В Москве я прожил 16 лет, и все равно родина перетянула. Я родился во ржи. От нас не зависит, что в жизни происходит. Каждый должен пройти свой путь. Вот я и иду по нему.

азарь, я вчера твои работы в музее посмотрел. У тебя такой юбилей, а выставка совсем небольшая.
- Картины мои в музейных запасниках не найдешь. Знаешь, как художники любят гордиться, сколько у них работ в фондах? Званиями гордятся. Звание - то, что тебе Бог дал. Ты видишь окружающую красоту и умеешь передать ее на холсте. Вот чем надо гордиться! Говорят, сапожник без сапог. У меня в мастерской всего одна работа висит и то потому, что не закончена. Выставку с трудом собрал, пришлось всех друзей объехать.
- Ты не считал, сколько всего картин написал на родине?
- За 13 лет работы в этой мастерской около полутора сотен написал. И ни за одну мне не стыдно! Я никогда не подразделял: это худфондовская работа, а это творческая. Они у меня все творческие. Подпись свою на полотне не ставлю, пока не увижу, что в картине мне сказать уже нечего.
На своем творчестве Лазарь тоже еще "не расписался". Ему пока есть что сказать людям.

Валерий Кузьминых.
(г.Козьмодемьянск).