Он окончил обычную йошкар-олинскую школу № 11, но вся последующая жизнь Сергея Павловича была связана с рыболовным флотом. После окончания географического факультета Казанского университета в 1961 году бывший студент сразу отправился в "рыболовный цех страны", как тогда называли Камчатку. С тех пор 32 года его деятельность была связана с погодой в море - как-никак, начальник синоптической группы. Вместе с рыболовецкими судами они ходили не только в прибрежные воды, но и очень далеко от Родины.
- Порой мы стояли и у американских берегов, и у Новой Зеландии. У нашей команды - мини-бюро погоды - своего судна, конечно, не было. Кто будет выделять его на 5-6 человек? Размещались на других кораблях, ставили свою аппаратуру. Тогда я много узнал о нашем флоте. В том числе понял смысл знаменитой поговорки: не все моряки, кто в море выходит. Познакомился с методами добычи и переработки рыбы, с границами рыболовных зон и территориальных вод. Вообще, там много интересного было.
В те "морские" годы Сергей Павлович жил в Петропавловске-Камчатском. А вот жену нашел в Йошкар-Оле - приехал в отпуск к родителям и увез ее к себе. Правда, регулярно видеться все же не получалось - экспедиции были частые и долгие.
- Самая большая по времени моя командировка длилась семь месяцев 18 суток, - рассказывает бывший синоптик. - Это вообще без берега. Стоишь на палубе, качаешься, порой завидуешь тем, кто сейчас на суше. Кстати, вначале я, как и многие, страдал от морской болезни. А как по-другому, когда ты ночью спишь, а судно качнулось - и ноги выше головы задраны, а подушка вообще неизвестно где. Потом, конечно, привык.
Когда долго не видишь берега, хочется хоть немного почувствовать себя его частью. Вот матросы и старались как могли: у кого-то на кораблях были собаки, у кого-то - кошки. Эти любимцы напоминали им о доме.
- А однажды нам в сети попал сивуч - это из семейства ушастых тюленей. Мы его распутали, а он сидит на палубе и уходить не хочет. Пытались его шваброй прогнать - подходить никто не решался. А он на нас "ругается", фыркает. Кое-как спровадили его в воду. Вообще сивучей матросы частенько рыбой подкармливали, причем прямо из рук. Видимо, те привыкли и людей не очень боялись.
Но весточки из дома матросам все же удавалось получить. Самолет-разведчик, сообщающий о состоянии кромки льда синоптикам, сбрасывал на палубу "вымпел" - небольшую деревянную коробочку с необходимыми сведениями. Иногда там оказывались и письма из дома, и свежие газеты, а порой и бутылочка-другая вина. Правда, с последним везло редко - чаще всего стекло разбивалось от удара.
По словам Сергея Павловича, коллективы, работавшие на корабле, были дружные, никого из своих в обиду не давали. Особенно впечатляет рассказ о двух девушках-матросах, убиравших палубу.
- Работали девчата давно. Крепкие такие, красивые, лучшие подруги. Но случилась беда: одна из них получила травму головы, из-за чего ей пришлось побриться наголо. И что вы думаете? Вторая - из солидарности - сделала то же самое! И стали мы их называть Вася и Петя. Даже потом, когда у них обеих появились пышные шевелюры, прозвища так и остались.
Удалось синоптику познакомиться и с иностранными специалистами в рыболовецком деле. Особенно хорошо он отзывается о японцах.
- Они отличные моряки. Работают по всему свету и практически в любых погодных условиях. Порой  и нашим они помогали. Например, была экспедиция, в которой участвовали два японских специалиста по ловле краба. Именно они учили наших, как ловить и морозить крабов, как перерабатывать. Жили на советском судне, ели обычную русскую еду. Особенно им нравился борщ. Потом весь полученный улов был разделен между двумя странами - пропорционально участию. А вот умение и мастерство осталось при наших рыбаках.
Были и совсем смешные случаи. Однажды к советским кораблям подошло американское сторожевое судно.
- Тут сыграло наше русское гостеприимство. Мы пригласили капитана и некоторых членов его команды к нам на борт, угостили как могли. Кстати, на форме начальника радиостанции, оказавшегося в числе гостей, была нашивка - знак боевого ранения. Потом мы узнали, что он воевал во Вьетнаме. В общем, обратно американцы возвращались поздно и уже порядком "навеселе". С ними мы дружили. Они нам иногда фрукты через борт перекидывали, свои вина. Кстати, среди них частенько встречались индейцы.
В каждом деле не обходится без криминала. Известные всему свету морские браконьеры занимались своим нелегальным промыслом уже в те годы.
- Этим грешили все. Тех же японцев ловили, в том числе  и у наших берегов. Да и русские не особо отставали. Велась даже двойная бухгалтерия: эта часть улова - куда надо, эта - уж куда повезет. Хотя в каждой экспедиции участвовали наблюдатели, контролировавшие улов, рыбаки умудрялись прятать и перерабатывать рыбу почти самостоятельно.
Сейчас Сергей Павлович с улыбкой вспоминает свою жизнь и ни о чем не жалеет:
- Прикипел я к морю. Мир повидал. Хотелось бы, может, еще куда-нибудь отправиться, но уже годы не позволяют, да и дорого это в наше время. В январе будет 20 лет, как на пенсию вышел. И, кстати, столько же, как здесь работаю. Теперь на выходные езжу в сад, занимаюсь воспитанием трех внучек. И, естественно, вспоминаю море. Все-таки оно очень красивое.
 
(г.Йошкар-Ола).