Ветеран войны Гаврил Васильевич Глазунов чудом выжил в детстве, контуженным и израненным вернулся с фронта, но по-прежнему бодр для своего возраста и внимателен к людям. А ведь сегодня ему исполнилось уже 95 лет!
Вернулся с того света
Когда у Глазуновых из деревни Большой Яшнур Медведевского района в 1924 году родился сын Гаврил, в семье уже было пятеро детей – дочь и четыре сына. Но и на его долю хватило домашней работы и колхозных забот, поэтому младшенького никогда не баловали ни родители, ни старшие братья и сестра.
А потом и вовсе с ним приключилась беда. В 1937 году деревенские ребята пололи на колхозном поле, когда началась страшная гроза. От разряда молнии трое сразу упали замертво, а двоих, в том числе Гаврила, скрюченных и черных, как головешки, едва откачали. Потом месяц лечили в городской больнице.
И все равно домой он вернулся еле живым, даже говорить не мог.
Выжила деревня с верой
В годы советского атеизма не принято было говорить вслух о Божьем промысле или предначертании. Да только в деревнях и вера была жива, и свои ведуны имелись. С их помощью, а не только, следуя коммунистическим лозунгам, выживали в трудные времена наши деды-прадеды.
В семье Глазуновых верят в это безукоснительно, ссылаясь на «умение видеть и предвидеть» отца Гаврилы Васильевича. Тот и своим деревенским помогал, например, корову отыскать, и младшего сына после болезни на ноги в прямом смысле поставил.
Вот только об учебе Гаврилке пришлось забыть. Какая школа, если мальчишка совсем не разговаривал. А потом началась война.
Отец-ведун
Так неграмотным, едва научившимся заново говорить, и ушел на фронт Гаврил Васильевич, самым последним из всех братьев. Зато – с отцовским благословением. Можно, конечно, не верить в его силу, но все, кого Василий Иванович благословлял, вернулись домой. И не только свои сыновья (кроме самого старшего, он, оставшийся без отцовского напутствия, погиб), но и соседи.
Возможно, кому-то семейная легенда Глазуновых покажется наивной, но там, на фронте, Гаврила Васильевич верил словам отца, сказавшему ему на прощание: «Иди, ты вернешься».
И пот, и кровь, и грязь
Он выдержал голод и муштру Сурокского лагеря, страшные бои на Сталинградском фронте, где получил тяжелую контузию, после которой несколько месяцев жил дома.
В декабре 1943 года его снова призвали в армию. Опять – пехота, ручной пулемет. Бесконечные бои, переходы, дозоры – пот, кровь, грязь.
Об этом он даже своим детям почти ничего не рассказывал. О его боевой судьбе они знают лишь по отрывочным воспоминаниям отца да архивным данным.
- Было, что и в окружение часть попадала, и между двух огней, когда за спиной свои стреляли, - рассказывает сын ветерана Василий Гаврилович. – Отец часто своего командира - лейтенанта до сих пор вспоминает, вот только фамилию уже забыл. И без слез не может говорить о наших расстрелянных мирных людях: как в траншеях лежали вповалку с взрослыми маленькие ребятишки, даже грудные…
В последний путь
В августе 1944 года Гаврила Васильевич получил тяжелое осколочное ранение в руку. Долго лечился, в обратный путь его отпустили только в январе 1945-го. Ехал безызвестным, потому что письма не писал – неграмотным остался из-за той молнии. Но дома уже знали, что он вот-вот ступит на порог. Отец предупредил.
- Дед лег умирать, потрогал у себя пульс (как обычно делал, когда «заглядывал» за реальность) и сказал жене: «Сын едет меня хоронить», - продолжает Василий Гаврилович. – Так и вышло, успел как раз на похороны.
Фронтовая истина
Возможно, прощаясь тогда с дорогим человеком, израненный фронтовик впервые подумал о том, о чем позже рассказывал детям: «Я все сделал, как отец говорил». Он и сейчас не кривит душой.
- Страшно было? А куда денешься. Перекрестишься и дальше воюешь, - перевел с марийского ответ отца Василий Гаврилович. – Приказ есть приказ.
Зато мирная жизнь, какой бы трудной она ни была, для всех фронтовиков была самой большой наградой после страшной войны. Они вернулись домой! Пусть израненные, искалеченные, но у них было будущее, которое они строили сами.
Прапрадедушка Гаврил
Вот и ветвь Гаврила Васильевича на мощном семейном древе Глазуновых пошла в рост. Нашлась и для него, инвалида войны с обездвиженной правой рукой, хорошая девушка – Александра из соседней деревни. В старом родительском доме, в котором поселилась молодая семья, родились трое сыновей. Потом хозяин, научившийся все делать левой рукой, поставил рядышком новый дом, ставший уже родовым гнездом для многочисленных внуков и правнуков.
А их у деда Гаврилы 19: шесть внуков, 11 правнуков и уже даже двое праправнуков! Вот это и есть его богатство, о котором он в войну даже и не мечтал.
На боевом посту
Несмотря на возраст, он еще тот дедушка – любит и с ребятней пошутить, и просто с ними поговорить, а еще помахать с балкона, когда они, торопясь в школу, проходят мимо его дома. Очень любит смотреть передачи марийского телевидения, особенно наслаждается народными песнями и танцами.
Впрочем, в городской квартире сына, куда ветеран перебирается на зиму, больше нечем заняться. Не то, что в родной деревне, где с первыми теплыми днями поселяется почти вся семья.
- Там отец уже с утра на «боевом посту», - шутит сын. – Сидит на скамеечке перед домом, со всеми здоровается. Очень любит ходить по саду-огороду, душу так успокаивает. И листать свой фотоальбом.
Крепки дубы
Родной дом, возле него пятачок земли – они многое помнят и хранят следы некогда дорогих людей. Сегодня здесь радуются жизни новые поколения подрастающих внуков-правнуков. Для них дед-прадед Гаврила – не далекий предок со старых фотографий, а родной человек, с которым можно и поболтать, и поиграть. Это ли не счастье!
Он, как тот дуб диаметром четыре с половиной метра, что растет возле дома с незапамятных времен. С детских лет помнит его Гаврила Васильевич, под его кору он сам и его братья когда-то прятали деньги, уходя на фронт. Примета такая, чтобы вернуться.
