Вера Александровна собрала историю родного района и передала материалы в надежные руки человека, сумевшего изложить ее в книге. Казалось бы, причин, по которым хочется рассказать читателям об этой удивительной женщине, уже достаточно.
Однако, поверьте, не только они стали поводом для нашей встречи. В тот день я общалась в райцентре с несколькими семьями, и все они, рассказывая о своей жизни, в какой-то момент упоминали о важном участии в ней Веры Александровны. Знает и любит ее здешний народ!
 
На детей валились напасти
Вера появилась на свет в многодетной семье 65 лет назад и стала у родителей третьим ребенком.
- Знаете, наша марийская деревня носила очень красивое русское название, - со знанием дела начинает рассказ краевед-любитель. - Ивская Вершина - так она называлась. Когда я работала в Кировском архиве, там нашла упоминания о нашей деревне еще в 1722 году. А в 1800-м - после Екатерининского указа о переселении - рядом с деревней появляются русские. Назвали они свое поселение Русской Масарой. Ивская Вершина потом Средней Масарой стала в народе зваться, так как оказалась между новым селением русских и старым - марийцев. Но в свидетельстве о рождении у меня записано первоначальное название деревни, красивое.
У матери с отцом Веры родилось 11 детей, правда, выжили только семеро. Один ребенок родился больным, остальных же не стало в результате разных напастей.
- Был даже такой страшный случай, что вспоминать о нем до сих пор жутко, - говорит Вера Александровна. - Мама вот-вот должна была родить. Приготовила горячую воду в бане, но в последний момент вспомнила, что корове посыпку забыла дать. Воды уже отошли, но подумала, что успеет. Вот и родила девочку прямо в хлеве. Малышка упала в навоз. Подхватила мать дочку, завернула в подол. А в это время медичка мимо шла, услышала плач новорожденного, помощь оказать взялась. Перерезала пуповину, обработала и оставила матери марганцовки, велела помыть кроху для дезинфекции. Мать на следующий день истопила баню, воду налила в таз, марганцовку туда высыпала и ребенка помыла. Может быть, медработница не так объяснила, может быть, мама не поняла, только марганцовку, как выяснилось, она всю высыпала, а в пузырьке ее много было. Кожу у крохи сожгла. Умерла малышка от страшных ожогов...
Была и другая трагедия в семье. Мой старший братишка бегал по избе и зацепился за край ведра, стоявшего на скамейке, опрокинул на себя ледяную воду, заболел после этого, умер от пневмонии. Вот такие нелепые смерти.
 
Осталась за отца
Отец Веры был болен туберкулезом, вернулся с тяжелым заболеванием с финской войны. А в Великую Отечественную его трижды к расстрелу пытались приговорить, не веря, что молодой мужик, без единого ранения, с целыми руками и ногами может быть просто так демобилизован. Не признавали тогда туберкулез тяжелой болезнью.
- При этом с четырьмя классами образования отец был очень грамотным от природы человеком, - продолжает собеседница. - Хорошо разбирался в делопроизводстве. Работал финагентом, председателем колхоза, сельского совета. У меня, кстати, оба родителя в совершенстве знали марийский, русский, татарский и удмуртский языки. Прожил папа всего 47 лет. Когда он умер, мне было только 17. Перед смертью отец дал мне наказ: "Мама не знает, куда за мукой идти, где договориться о покупке соломы. Все сама организовывай". Мама действительно жила с папой как за каменной стеной, кроме ухода за детьми и скотиной ничего не знала. Все папа делал. Я в него пошла: с юных лет деловая и боевая.
Кстати, из-за смерти отца Вере пришлось вернуться домой из Нижнего Тагила, куда она уехала после девятого класса, к маминым братьям, обещавшим помочь ей выучиться.
- Что я так далеко забралась, спросите? - спрашивает Вера Александровна. - Дело в том, что в девятый класс нужно было идти учиться в Хлебниково. Это был крупный населенный пункт - райцентр. Достаток у народа там совсем другой, и одеты все были иначе. А мы - деревня деревней! На марийское платье сверху юбку натянем, подол с узором снизу выглядывает. Стесняться я стала, вот и решила уехать.
 
Доверили
воспитывать группу
- В Нижнем Тагиле много нашего марийского народа жило тогда, - продолжает рассказчица. - Кто-то после войны остался, кто-то репрессированный обосновался, кто-то мобилизован на стройку был. Поступила я в вечернюю школу. А через год - в десятом классе - устроилась няней в детский сад. Детишки меня любили. Даже история приключилась любопытная. Пришла в группу молодая воспитательница, дети ее не слушают, дисциплины нет. Мне смотреть жалко, как она бьется и справиться с детьми не может. Стала ей помогать занятия проводить, навела порядок. Оказалось, что за ситуацией этой тихонько заведующая наблюдала. Вот и решила она поставить меня в 17 лет на полставки воспитателем, без всякого образования.
Я к делу душой прикипела, поэтому вскоре поступила в местное педучилище, но и работу в детском саду не оставляла. 30 рублей зарплата и 20 - стипендия! Не представляете, как я гордилась своей самостоятельностью и заработком. Приоделась, совсем городская стала. Да еще и в очередь на получение квартиры меня поставили (восемнадцатой была перед отъездом), садик-то крупному металлургическом комбинату принадлежал. Но все пришлось оставить после смерти папы, я должна была сдержать данное ему обещание - заботиться о маме и детях. Мама тогда без него совсем растерялась с детьми на руках: они еще в школе учились, а самому младшему всего три годика исполнилось.
Из Нижнего Тагила Вера приехала педагогом дошкольного образования и оказалась востребована на родине. В 20 лет девушке уже доверили заведовать здесь детским садом, потом поставили завучем в школе, дали уроки в начальных классах. Образование она продолжила в Марийском пединституте на заочном отделении.
 
Карма не отступала
Нелепые несчастья, которые приключались с братьями и сестрами Веры в родительской семье, не сразу дали забыть о себе уже в ее собственной.
С Борисом они знали друг друга с юности, вместе гуляли на деревенских вечерках. Но до отъезда девушки в Нижний Тагил за ней ухаживал друг Бори, поэтому он поглядывал на нее со стороны. Не решался на соперничество.
- Борис мне так и признался, когда встречаться стали, что не хотел меня отбивать у закадычного друга, - вспоминает женщина. - Но тот ухажер мой ненадежным оказался - женился, не стал ждать, когда я выучусь и вернусь домой. Вот Борису и досталась. Замуж я вышла в соседнюю деревню, через речку от дома. Про родных не забывала. Помогла маме всех выучить, потом замуж выдала и переженила.
Сами Вера и Борис свадьбу сыграли веселую. А на следующий день всех гостей в лес пригласили, да не на шашлыки, как теперь принято. У молодожена было выписано 30 кубов леса на строительство дома, надо было срочно его спилить. Спилили дружно, а через неделю стали сруб рубить для нового жилья молодым.
- В 1969-м я родила Ларису, через год после свадьбы, - продолжает восстанавливать хронологию своей жизни моя героиня. - Из леса мы не вылазили, стройку вели активно. Но Бог пас меня и во время беременности, да и после родов с дочкой все было хорошо. Потом забеременела сыном, все свободное от основной работы время я тоже проводила в лесу. Мужиков не хватало. И вот однажды зимой на погрузке бревен случилась беда: конец бревна выскочил и ударил мне по семимесячному животу. Я упала. Увезли меня на обследование в больницу. Вроде все обошлось. Но когда я родила, на седьмой день сынок наш стал апельсиновым. Оказалось, удар бревна пришелся ему по печени. У новорожденного начались проблемы с желчными путями. Нас положили в Республиканскую больницу, вызвали докторов из Горького и Казани. Но ни приезжие, ни свои хирурги не взялись тогда оперировать моего мальчика. Через полгода он умер. Много детей я видела, а такого, как он, нет. Это был удивительный ребенок со смышленым лицом взрослого человека - отец Борис в миниатюре.
 
Такой -
один на сотню
После смерти сынишки Вера впала в тяжелую депрессию. Но муж практически насильно, с руганью отвез ее на зимнюю сессию в город.
- Помню, родственница услышала, как я сопротивляюсь, и сказала: "На сто мужиков один едва ли найдется, который жену силой учиться заставляет. Езжай!" Я послушала. Поехала и все экзамены успешно сдала. Вернулась, поблагодарила Бориса, что правильно на меня повлиял, а он в ответ говорит: "Все сделаю, чтобы ты доучилась. А ты сделай так, чтобы я смог машину купить".
Уговор мы оба не забыли. Диплом я получала, находясь в положении, вскоре после того родила вторую дочку - Надюшку. А Борис у меня стал в Нижней Масаре первым деревенским работягой, который купил машину. Сбылась его мечта, ведь рос Боря безотцовщиной, отец на войне погиб. Мы три года стояли в очереди на "Запорожец" и деньги копили. Одного поросенка сдаем - на машину, другого - на стройку. А когда автомобиль приобрели, я от мужа не отстала, он и меня научил водить. С 1978 года я транспортом управляю, тогда женщина за рулем была в диковинку, народ оборачивался, видя такое.
 
Комсомол научил
работать с народом
Не только в учебе поддержал Борис жену. Он всю жизнь протягивает ей руку помощи.
Вера Александровна вспоминает с благодарностью и годы работы в комитете комсомола совхоза им.Кирова:
- Совхоз большой был. В комсомольской организации шесть первичек - шесть бригад в разных деревнях. Борис тогда водителем работал и, как собственную обязанность, помнил: если едет в одну из моих подопечных деревень, меня непременно с собой везет. Моя комсомольская организация гремела на весь район. Конкурсы, семинары, КВН... У меня целая подшивка газетных статьей до сих пор хранится.
Надо отдать должное: комсомол научил меня работать с народом. Помню, тогда был клич: "Всем классом на ферму!" Конечно, все после школы старались уехать, никто не стремился в деревне остаться. Но нам удалось создать комсомольско-молодежную ферму. А раз люди мне доверили свое будущее и остались на родной земле, нужно было их поддерживать. Уж чего только не придумывала в качестве поощрения: возила в город в ресторан, в театр, на экскурсии. Добилась, чтобы совхоз всячески поощрял моих комсомольцев грамотами и вымпелами. Рабочий человек таким образом никогда не оставался у меня без внимания. Пусть не материально, но морально отмечен был. Добилась, чтобы при распределении машин одну обязательно давали молодежи. А уж комитет сам решал, кто достоин ее в первую очередь приобрести. То же самое было с квартирами, с наградами. Одной доярке медаль за преобразование Нечерноземья выбила. Механизатору - орден Дружбы народов. Я доказывала на всех уровнях, что награды даются не за возраст, а за работу. Иначе для чего наша комсомольская организация еще была нужна?
 
Стала
первопроходцем
Спустя некоторое время Вера Александровна вернулась в школу. Но преподавать пришлось недолго. Избрали ее секретарем первичной партийной организации первой бригады совхоза "Правда". И тут муж отличился. Вместо того, чтобы запротестовать, мол, не женское это дело, он пошел к партийному руководству за "справедливостью".
- Борис говорит в райкоме: "У жены в первичке 21 коммунист, а в совхозе - всего 22! - вспоминает собеседница. - Где справедливость? Она бесплатно работает, а тут 250 рублей платят". После этого приезжает ко мне секретарь райкома и предлагает должность секретаря парткома совхоза "Правда". Борис меня уже предупредил о возможном визите. Я согласилась, хотя не было до меня в районе на этой должности ни одной представительницы слабого пола. Увеличила численность первичной организации. Порядок в документах навела. Коммунисты стали звать меня почетно - комиссаром.
А Борис во всем правой рукой был, всегда дельные советы давал. То механизаторы бастовать собрались, а он расскажет, чем народ убедить работу не оставлять. То услышит, что на какой-то ферме говорят, мол, давно секретарь не появлялась, он меня тут же "подколет": "Просят твой портрет, забыли, как выглядишь". Вот такой у меня Борис, а ведь сам всю жизнь обычным шофером проработал.
Должность секретаря парткома стала не единственной, которую Вера Сорокина заняла в районе первой из женщин. Позже ее назначили заместителем председателя Мари-Турекского райисполкома.
- Когда от председателя это предложение поступило, я засомневалась, - говорит она. - Ведь в деревне быт налажен, дом хороший, на строительстве которого я ребенка потеряла. Разве можно все это бросить? Я нашла отговорку: боюсь, что мужа не сумею убедить, говорю. Председатель в ответ: "Да если мужем не можешь управлять, где тебе управлять районом?!" Когда Борис это услышал, тут же выпалил: "Как это мной управлять не умеешь? Умеешь! Соглашайся!" Так я и стала работать замом председателя райисполкома. Мне повезло, что начальники подведомственных отделов оказались очень компетентными, доброжелательными, работоспособными людьми. Мы сдружились так, что когда позже заместитель председателя Совета министров приехала ко мне на юбилей (а я уже работала в то время в музее), отметила: "Не видно, что из замов ты ушла. Все начальники отделов со вторыми половинками пришли на юбилей. Ощущение, что райисполком тут в полном составе!"
 
Кто, если не мы?
Из райисполкома Вера Сорокина ушла из-за ухудшения слуха. Говорит, перестала разбирать, что люди спрашивают. А переспрашивать неудобно казалось, будто не сразу все внимание человеку, пришедшему на прием, оказываешь.
- Тогда как раз место в Мари-Турекском краеведческом музее освободилось, - продолжает Вера Александровна. - И вот тут я сделала для себя открытие: работала и педагогом, и комсомольским, и партийным лидером, а район-то не знаю, его история для меня - темный лес! Но ведь взять и почитать что-нибудь о районе негде. Тогда и стала собирать материалы да в копилочку свою складывать. Еду на автобусе, разговорилась с кем-то о человеке: ага, наш земляк! Запоминаю, а потом бегу в музей и записываю.
Как-то раз организовали в музее встречу с нашими учеными. Пригласила пять человек, а выяснилось, что среди уроженцев нашего района 17 профессоров, 37 кандидатов наук. Стала собирать о них информацию. Некоторые не сразу поддавались на уговоры в летопись района попасть. Вот случай был. Главный врач райбольницы привел в музей своего коллегу - академика, заместителя начальника госпиталя имени Бурденко, оказавшегося нашим земляком. Он заскромничал, я - не Мосолов, говорит. Оказалось, что среди академиков Мосолов котируется как недосягаемая величина. Но я убедила, конечно: "Хотите или не хотите, вы себе уже не принадлежите, вы - история нашего района, третий академик Мари-Турекской стороны. Отдайте фотографию, биографию и монографию!" Он согласился, подчеркнув, что только в знак благодарности своим Мари-Беляморским учителям. Сделали о нем стенд, написала к его 60-летию буклет "Военный врач".
Так собирала я разные сведения о нашем районе, пока не встретила как-то преподавателя Казанского университета Руслана Бушкова, нашего же земляка. В музей его пригласила. А он в ответ сначала отшутился: говорит, там мои экспонаты лежат - частица носорога, например. Чего я у вас не видел? Объясняю: "Сапожник шьет сапоги, кулинар печет пироги. А у меня в коробках папки лежат мертвым интеллектуальным капиталом. О нем не расскажут ни в одной школе, потому что не взять и не почитать все эти любопытные факты в библиотеке. Ты культуролог, этнограф, журналист, фотокорреспондент, историк. Тебе сам Бог велел написать книгу о районе".
Свойственное Вере Александровне умение убеждать пригодилось. Бушков взялся за дело и написал удивительно любопытную книгу "Турекская сторона".
- Тогда журналист Алексей Бахтин дал небольшую заметку в "Марийской правде", что пишут книгу о Мари-Турекском районе, - вспоминает краевед-любитель. - А комитет по делам архивов как раз собирался воплотить в жизнь программу по созданию серии очерков об истории сел и деревень Марийской республики. Архивисты к нам тут же и обратились. Так как Раиса Анатольевна Кулалаева, руководившая этим делом, наша землячка, отказать ей мы не смогли. Подняли человек 70 активистов в районе. Учителя, историки, библиотекари стали собирать материал. Результатом стал выход уникально полезной и познавательной для потомков документальной книги.
Вообще 16 лет, отданных музейному делу, я считаю своей лебединой песней. Если мы сами о себе не расскажем, кто о нас расскажет? Я довольна, что удалось оставить в наследство будущим поколениям собранную воедино информацию о нашем замечательном Мари-Турекском районе. Только вдумайтесь в некоторые цифры и факты! У нас родилось 11 Героев Советского Союза, первый летчик марийского края Кокорин - наш земляк, первый Герой Соцтруда Муртазин - тоже наш. Первая народная артистка театра оперы и балета им.Э.Сапаева Светлана Сушкина, первая женщина-марийка, получившая боевой орден Красной Звезды, Айглова - наши землячки. Звезду давали за 45 спасенных в бою бойцов, а она вытащила с поля 57. Первый профессор живописи Платунов - опять же наш. Его сестра была в числе первых художников-авангардистов Советского Союза. Основатель промышленного пчеловодства в России Титов - тоже наш. Таких первых у нас множество. И очень хочется, чтобы о них знали и не забывали.
 
Коротко о важном
 
О любви
- Это такое чувство, как у нас с мужем. Одно на всю жизнь. В горе и в радости. Это поддержка и опора друг другу.
О характере
- Я уже говорила, что в отца уродилась. Перед начальством никогда робости не имела. Надо спросить - спрошу, объяснить - объясню. Не права - выслушаю, убедят - соглашусь. На рожон я не лезла, но и свою точку зрения всегда перед всеми отстоять умела. Эти качества у меня на всю жизнь остались.
О дружбе
- Много у меня друзей. Особенно тесно поддерживаю отношения с теми, кто работал со мной бок о бок в райисполкоме. Те шесть с половиной лет очень нас сдружили.