Куженерское сельхозпредприятие "Искра" нынешним летом поднапряглось и купило пару новых зерноуборочных комбайнов. Новички "вытащили" на себе всю уборку, однако осенью на машинном дворе я их не нашел.
- Стоят у меня возле дома, - пояснил председатель хозяйства Николай Поликарпов. - Сам охраняю, а в гараже поставишь, так к весне полкомбайна не досчитаешься. Никакие сторожа не уберегут, все равно открутят, унесут и пропьют.
- А ведь старики помнят то время, когда в деревнях не знали, что такое замки. Даже избы не запирали, но уже давненько вирус воровства "оседлал" и сельский мир. Кражи - это бич сельхозпредприятий, которые терпят огромные убытки: тащат зерно, сливают солярку, "раздевают" технику, крадут скот. "Достают" и по крупному, и по мелочи. Куда уж дальше, если одним из главных достоинств рапса руководитель ООО "Токтай-Беляк" Эрик Николаев называет то, что его... не воруют. Непригодна культура для скармливания скоту на личных подворьях, куда главным образом и уходят ворованные корма. Населению тоже достается, пожалуй, чуть ли не каждая третья деревенская банька лишилась алюминиевых котлов и фляг для воды. Так отметились металлисты. Безобразий столько, что по ночам жители боятся выходить из дома.
Глава Токтайбелякского сельского поселения Александр Куклин рассказывал, что по этой причине толком не удается наладить ночные противопожарные дежурства. В темноте люди, особенно старики, не решаются выходить за ворота. Дело дошло до того, что на селе начали устанавливать охранные сигнализации! Ну а в чужие сады-огороды и вовсе ходят, словно в свои собственные. Страха никакого, знают, что даже если схватят за руку, все равно за это ничего не будет. Отделаются легким испугом. Зато когда один мой знакомый застукал на своем поле воришку и пару раз дал под зад, у него потом были неприятности. Оскорбившийся несун настрочил заявление в милицию, и дело дошло до суда.
Наивно, конечно, ожидать, что деревня останется безупречно чистой. Метастазы пороков, которыми больно общество, расползаются повсюду. Ну а на селе все это болезненно вдвойне, потому что оно оказалось эпицентром бедности, толкающей на криминал. По официальным данным, 75% тех, у кого доходы ниже прожиточного минимума живут в деревне. Заработная плата работающих в сельском хозяйстве не дотягивает до половины среднероссийской. Но и такая работа есть не у всех, к тому же на селе появилось "дно" - прослойка люмпенов, которые и не хотят ничего делать, кроме как есть-пить. Их немного, но они здорово мутят воду.
И еще один важный фактор криминализации сельской жизни - пьянство. Такой доступности спиртного на селе не было никогда. Мало того, что законодатели разрешили безнаказанно гнать самогонку, так теперь и водкой торгуют на каждом шагу. В любой деревне сегодня обязательно найдешь "точку", а то и не одну, в которой есть "сорокаградусная". Пей, гуляй. Продавцы еще и в долг отпустят, если ты не совсем конченый человек, в том смысле, что платишь по долгам.
Как объяснить такую доступность спиртного в спивающейся деревне понять невозможно. У нас любят ставить в пример цивилизованную Европу, хорошо было бы позаимствовать их опыт. В Норвегии один магазин, торгующий крепким спиртным, приходится на 30 тысяч человек населения, в Швеции - на 23 тысячи. А в невеликом Куженерском районе, где всего 17 тысяч душ, полсотни точек с "градусами". И район этот не исключение, такая картина в России повсеместно. Между тем, развести алкоголь и пьющего человека как можно дальше друг от друга - во благо. Но эти вопросы вне компетенции региональных и местных властей. Нет управы даже на тех торговцев, которые пооткрывали в деревнях круглосуточные магазины. Ну не за буханкой же хлеба средь ночи бредут туда мужики, все за той же "злодейкой окаянною". В результате пьянка и безобразия. В Шойшудумари люди даже сход проводили, петиции писали, чтобы прикрыть "полуночный шинок", но так ничего и не добились. Нет, говорят, такого закона.

Дмитрий Шахтарин.
(Куженерский р-н).